В прихожей нажимаю на отключившиеся кнопочки.
-Да будет свет! — орёт Клинская и выбегает ко мне.
Щёлкаю её по заднице полотенцем. Смеётся и устраивает догонялки.
Тебе не привыкать от меня тут бегать. Ловлю, прижимаю к себе. Убираю с лица растрепавшиеся волосы.
— Стой! Стой! Это что? — хватает меня за запястье.
Большими глазами смотрит на мой новый аксессуар.
— Я подумал, а что ты одна с кольцом ходишь? Заехал и купил. Буду привыкать.
— И как ощущения? — довольно улыбается.
— Непривычно.
Пиздец, как непривычно! Я всю дорогу его крутил большим пальцем.
— Шолохов, знала бы, что ты такой романтик, сразу бы за тобой пошла, — гладит по лицу.
— Я только с тобой такой.
Знала бы ты, как я час назад отшил Яну.
— Скажи мне, я хочу слышать, — шепчет, чуть касаясь губ.
— Я тебя люблю...
— Ещё!
— Я тебя люблю... Люблю... Люблю...
Целую каждый раз.
Желание подхватывает и начинает ломать. Но моя зараза опять выкручивается в руках и пытается сбежать.
— Маш, что за дела? — развожу руками.
— Ну... — прячет глаза.
— Ну?! Рожай быстрее!
— Гости ко мне из Краснодара приехали, — шепотом.
Какие нахрен ещё гости? И причём тут наш секс? Не сразу догоняю.
О, чёрт!
— Понятно... — дошло. — Обнимашки-то никто не отменял?
Но ответ читаю только по губам. Мощный удар грома и треск молнии всё заглушает. Вспышка такая, что светло становится, как днём.
— Ты это видел? Вот это шарахнуло! — бежит к окну.
Выключаю свет. Свечи ещё горят.
Сажусь напротив окна на пол, дергаю Машу за подол, заставляя тоже сесть впереди меня.
Обнимаю мою девочку руками и ногами. Подбородок на плечо.
Она снова подпрыгивает и съёживается от удара грома. У самого мурашки по телу.
Распахиваю халат и закрываю её, прижимая к груди.
— Так красиво... На такой высоте картина на бушующую стихию просто потрясающая открывается. Ты ближе к небу, — смотрит на улицу.
— Угу...
Дышу запахом её волос. Сладкая. Персик... Голова кружится от этой близости и остроты ощущений. Словно нервы голые и искрят.
Пляшем пальцами какой-то медленный танец, вытянув руки.
На фоне грозы смотрится романтично.
Я пытаюсь не дать себе возбудиться. Это трудно, от Клинской как пионер — всегда готов. А представлять что-то отвратительное не хочется. Наоборот. Память рисует её в красивом дорогом кружевном белье.
Маша понимает мою напряжённость. Хихикает. Сползает на уровень моего паха и берёт инициативу в свои руки.
Ааа! И рот...
Твою мать... Собираю её волосы и крепко сжимаю, пока она шалит с моим членом.
