После переезда на восточное побережье у меня недоставало времени на то, чтобы вернуться к своим увлечениям. Хоккей и пары не оставляли возможности для серфинга или выездов на пляж. Но Тейлор заставила меня задуматься о том, чтобы найти способ снова заняться волонтерством. Она тоже хотела к нам присоединиться, но я подумал, что это хороший повод собрать всех парней вместе. Сезон закончился, и мы теперь почти не бываем вместе в одной комнате. Или на одном пляже.
Не буду врать: отчасти я соскучился по ним. Да, я живу чуть ли не с половиной этих засранцев, но потеть вместе на льду – это другое.
Тренировки. Часы в автобусе. Девяносто минут чистой зубодробительной решительности. Я почти не осознавал, что значит для меня хоккей, пока не начал с ними играть. Эта команда заставила меня его полюбить. Эти парни стали моими братьями.
В кармане вибрирует телефон. Я сперва решаю, что это Тейлор, желающая узнать, во сколько я вернусь, но на экране появляется незнакомый номер. Я уже догадываюсь, что это значит.
Кай.
Не надо ему отвечать.
Когда доставляешь ему удовольствие, ничего хорошего из этого не выходит. Но внутри просыпается какое-то ноющее чувство, которое мешает мне переадресовать его на автоответчик. Потому что, когда дело касается Кая Тернера, лучше видеть, как он приближается. Худшее, что я могу сделать, – снова подпустить его к себе незаметно.
– Что? – рявкаю я в ответ.
– Полегче, братан. Остынь.
– Я занят.
– Я вижу.
У меня леденеет кровь. Стараясь не привлекать внимания, я оглядываюсь вокруг, осматривая пляж, парковку.
Вдалеке я замечаю худого парня, слоняющегося рядом с туалетами. Он похож на маленького мальчика в одежде своего старшего брата, но мне не обязательно видеть лицо вблизи, чтобы его узнать.
– Как, черт возьми, ты меня нашел? – Я делаю несколько шагов в сторону от Хантера и остальных.
– Чувак, у меня везде есть глаза. Разве ты еще не понял?
– То есть ты приехал сюда за мной. – Мать твою. Крыша у него едет все сильнее и сильнее!
Выследить меня до Буффало – это одно.
Теперь он добрался до Массачусетса? От Гастингса до этого пляжа рядом с Бостоном. Бог знает, как долго он за мной следит и что у него за игра на этот раз. Но я не решусь назвать Кая опасным. Я никогда не слышал, чтобы его жестокость выходила за рамки драк. Так, ребячество. Подбитые глаза и уязвленное самолюбие.
Но я уже давно его не знаю.
– Мне бы не пришлось этого делать, если бы ты просто поговорил со мной как мужчина, – отвечает он.
Я проглатываю ругательство.
