– Мне нечего тебе сказать.
– А мне есть что. Поэтому ты можешь подойти сюда, и мы сделаем все мирно, или я спущусь к тебе и опозорю тебя перед твоими крутыми новыми дружками.
Пошел он на хрен.
Когда я переехал на Хантингтон-Бич, все было так же. Он винил меня в том, что я съезжаю с района, как будто у меня был выбор. Смеялся надо мной из-за того, что я бросил его ради засранцев с трастовыми фондами, как будто у меня тогда вообще были друзья. Издевался надо мной из-за того, что мама покупала мне новую одежду.
Мне понадобилось много времени, чтобы понять, что он занимался скрытым психологическим манипулированием. Это было чересчур.
– Ладно, засранец.
Я говорю Хантеру, что отойду отлить, и направляюсь к парковке рядом с туалетами. Я ныряю на минуту в мужской, а потом иду к скамейкам рядом с джипом. Неизвестно, кого он привел с собой, поэтому мне лучше не давать ему заманить меня слишком далеко от толпы. Если он дошел до такого, то явно задумал что-то серьезное. Нельзя верить отчаявшемуся Каю.
– Ты все усложняешь, – говорит он, садясь рядом со мной.
– Сам виноват. Я хочу, чтобы меня оставили в покое.
– Боже, я тебя не понимаю, Кон. Ты был моим корешем. В те дни…
– Мать твою. Хватит. – Я поворачиваюсь, чтобы изучить его, призрака моего детства, который с каждым годом становится все меньше воспоминанием и все больше кошмаром. – Те дни прошли, Кай. Мы уже не дети. Я теперь тебе никто.
Я заставляю себя не отводить взгляд, но вижу в нем все, чего в самом себе терпеть не могу. А потом ненавижу себя за то, что так думаю.
Потому что Кай хотя бы знает, кто он такой. Да, он неудачник, но он не расхаживает с иллюзиями, пытаясь впихнуть себя в форму, которая была отлита ровно для того, чтобы не подпускать таких парней, как он, как мы.
– Чего бы ты ни желал, ты это не получишь, – говорю я уставшим голосом. – Я вне игры. С меня хватит твоих драм. Дай мне жить своей жизнью."
"– Не могу, братан. Пока что. – Он наклоняет голову. – Выручишь меня, и я уйду. Ты больше никогда меня не увидишь.
Сможешь напрочь стереть меня из памяти.
Твою мать. Твою ж гребаную мать.
– У тебя проблемы, – резко говорю я. Ну конечно. Это слышно в его голосе. Не обычная хрень по типу «чувак, я в безвыходном положении, дай в долг». Он напуган.
– Я облажался, ясно? Я должен был кое-что провернуть для одних парней…
– Кое-что.
Кай закатывает глаза, раздраженно качая головой.
– Я продвигал одну штуку.
– Торговал, Кай. – Чертов идиот. – То есть торговал.
