Что с тобой такое, блин?
– Все не так, братан. Я задолжал услугу кое-каким парням, и они сказали, что если я возьму посылку в одном месте и отнесу в другое, то мы квиты. Все просто.
– Но? – Вся жизнь Кая – это череда легких решений, за которыми следует ряд критических «но». «Но я не знал, что дома кто-то есть. Но этот кто-то проговорился. Но я напился и потерял деньги».
– Я сделал именно то, что мне сказали, – протестует он. – Взял посылку у их парнишки, отнес ее, куда надо, отдал парню…
– А теперь они говорят, что их парень ее не получил.
Кай поникает от очевидности этого ответа. Потому что любой дебил бы это предвидел, а Кай не предвидит никогда.
– В этом и суть, – бормочет он. – Не знаю, кому я не понравился. Кто-то пытается меня поиметь, но я не понимаю, из-за чего такая неприязнь.
– И чего ты от меня ждешь? Если ты ищешь, где бы спрятаться, то двигай дальше. У меня нет такой возможности. У меня соседи.
– Нет, дело не в этом. – Он замолкает, и виновато поникшие плечи тут же все объясняют.
– Я должен им заплатить, ясно, или они вернут себе деньги другим способом, понятно? Я сам знаю, мы через такое уже проходили, Кон. Но эти люди думают, что я украл их товар.
Он трет лицо и красными, настойчивыми глазами умоляюще на меня смотрит. Мы снова два ребенка, заключающие сделку в темной комнате. Режущие себе ладони карманным ножом.
– Конор, они убьют меня или еще что похуже. Я уверен.
Будь он проклят. Будь он проклят за то, что постоянно находит способ обесценить себя до стоимости пакетика кокаина или конверта с таблетками.
Будь он проклят за то, что дает кучке выскочек со шрамами управлять своей жизнью. Будь он проклят за то, что приставил пистолет к своей голове и говорит, что если мне на него не плевать, то я должен подать ему патроны.
Я не хочу знать ответ, даже когда задаю вопрос.
– Сколько?
– Десять тысяч.
– Черт побери, Кай. – Я больше не могу сидеть спокойно. Я вскакиваю со скамейки и начинаю ходить туда-сюда, пока кровь кипит от волнения. Я бы выбил из него всю эту дурь, если бы это как-то помогло.
– Слушай, я и сам все знаю.
– Сукин сын. – Я пинаю урну, не в силах сдержать кипящих внутри гнева и отчаяния.
Я даже не знаю, почему даю до такого себя довести. Это Кай. Он – кислота. Сильнодействующая, разъедающая кислота, которая пожирает все, к чему прикасается. Как только ты даешь ей прикоснуться к тебе, она просачивается в тебя до костей. Выжигает в тебе дыру.
– Нет, – наконец отвечаю я.
– Братан.
