Кто ж виноват, что моему нежному Центуриону выпало, чтоб вмазался в нее одичалый Маугли? У меня к ней всего в избытке. В первую очередь через нее выплескиваю, перерабатываю, реализую. Выдаю максимум, а она уже перераспределяет по нужным точкам.
– Вкусная моя… Родная… Давай по-быстрому... М?
– Не успеем… – задушенно шепчет и, шумно хватая воздух, мотает головой.
– Успеем, – заверяю я.
Ловлю ладонью подбородок, чтобы не вертелась. Лижу губы так, что почти весь низ лица мокрым оставляю. И снова в рот ее проникаю.
Со стонами сплетаемся языками. Неумышленно крепче руками проходимся друг по другу.
– Ну, не здесь же, – шипит Варя, когда сдвигаю в сторону треугольник лифчика и сжимаю ладонью грудь.
Пихаясь, дергает ткань обратно. Смеюсь, хотя члену рыдать охота. Прокапываю предэякулятом определенно.
– Еб… – вырывается на эмоциях. – Пойдем, Центурион. Я вставлю и кончу, клянусь.
– Ненормальный… – а сама улыбается.
– Угу…
Подхватывая под задницу, жду, пока ногами зацепится, и несу в дом. Дорогу хорошо знаю, могу на ходу целовать.
Вроде не шумим особо, но едва ступаю за порог, ползут в тишине эхом и звонкие звуки поцелуев, и вздохи, и сбивчивое перешептывание.
– Где? – спрашиваю я.
– В ванной? До спальни далеко…
– Далеко… До ванной – тоже…
Припираю к стене прямо в гостиной.
– Бойка… – стонет возмущенно, поглядывая на лестницу.
– Мы услышим, сто процентов.
– Ладно… Тогда быстро…
Да, быстро, конечно. Быстро целую, быстро трогаю, быстро сдвигаю в сторону трусы… Заполняю и улетаю.
– Я… Х-х-р-р-м-м… Люблю тебя… – хриплю ей в губы.
– Да-а-а… – стонет киса тихонько. – Люблю… Тоже…
Выскальзываю. С грубоватым рычанием вбиваюсь обратно.
– Всегда… Всегда…
– Навсегда… – вторит Варя. – Только не кончай… Не кончай, не кончай… Не сейчас… – умоляет, а я, утирая выступивший на лбу пот, ухмыляюсь. – Тоже хочу… Хочу…
– Чувствую…
Как могу, блокирую и притупляю собственные ощущения. Впиваясь в рот Вари, сжимаю ладонью грудь и выравниваю темп на тот самый ритм, который ей особо сильно нравится.
Все исчезает. Существуем лишь мы. Только я и она. Пока стойкие и пульсирующие всполохи удовольствия не провоцируют взрыв нашей личной вселенной. Разлетаясь, на долгое мгновение глохнем и слепнем. Тяжело дыша, цепенеем, чтобы иметь возможность восстановить все эти функции и в очередной раз возродиться. Может, тупо, но отчего-то каждый раз кажется, что другими становимся. Перенастроенными и модернизированными версиями себя. Но, самое главное – ближе.
