– Трудно назвать этот сорт столовым, ваша светлость, – выдал я свое заключение. – Но для больных это то, что нужно, чтобы быстрее идти на поправку."
"– Ты прав, винетские померанцы намного слаще. И в моем поместье, что расположено южнее они растут не такими кислыми. Но в том ущелье морозов не бывает.
– Такова цена за морозоустойчивость, – сделал я умную морду.
– А вот эту яблоню Иван вырастил из семечка, которое завалялась у него в кармане.
Я с удивлением увидел знакомую китайку.
– С этих мелких яблок очень вкусное варенье получается, ваша светлость.
– Я знаю, – улыбнулся маркграф. – Ну, вот мы и пришли.
В дальнем конце сада, в облетевшем розарии, была устроена могила, под косым камнем похожим на лабрадорит. На камне высечены две надписи.
Первая по – рецки – «Иван Цвет, графский садовник».
Под ней другая уже по – русски – «Иван Михайлович Цвет, кандидат биологических наук, доцент Тимирязевской академии. Лауреат Сталинской премии».
– Ты понимаешь, что тут по – русски написано? Камень ставили без меня – я тогда в Пажеском корпусе учился, – спросил Ремидий.
– Для меня все эти слова тарабарщина, кроме имени.
Я пояснил.
– Имя. Имя его отца. Фамилия. Ученая степень. Научное звание. И высшая премия в государстве за научные достижения. Он преподавал в той же академии, где я учился. Ваша светлость, он оставил какие-нибудь записи?
– Да. Он собрал большой гербарий со всех окрестных растений, рисунки и большую стопку записей по – русски. Переведешь? Может это стоило бы издать?
– Перевести-то несложно, ваша светлость.
Где только на это время взять? Да и принятой у вас терминологии ботанической я не знаю.
– А я не буду тебя торопить, – улыбнулся маркграф. – Для меня главное, чтобы это все не пропало.
– Тогда я согласен.
– Вот и договорились, – взял меня за плечи маркграф большими ладонями. – Поздравляю тебя камер – юнкером. Теперь тебе не нужно ни с кем договариваться, чтобы получить доступ во Дворец. Ключ от Иванова флигеля тебе отдаст адъютант.
Он теперь твой.
42
В империи неожиданно ударили сильные морозы. Старожилы в один голос заявляли, что таких морозов они давно не припомнят, а количество падающего с небес снега просто аномально для этих широт.
И все жалели солдат в окопах. По крайней мере, на словах.
На фронтах же по слухам установилось затишье. Никто не стреляет, все сидят по норам и греются у печек.
По телеграфу передали, что до Реции слава ушедшим богам арктический воздух не добрался.
