Но, что тогда на севере делается? В Скании там или на островах, если у нас здесь в средней полосе минус двадцать восемь?
Вторую половину дороги часто приходилось стоять из-за снежных заносов на рельсах. Ждать пока специальный паровоз не отгребет в сторону от полотна сугробы, а команды пленных лопатами не дочистят рельсы. Тащиться потом на самом малом ходу до ближайшей станции и снова ждать, когда дадут «зеленый свет». Путь до столицы Ольмюцкого королевства занял неделю. Вместо пяти дней.
Свита моя опухла от безделья.
Появились симптомы, как я это назвал, «железнодорожной болезни». Люди стали раздражительными из-за малоподвижности и ограниченного жизненного пространства при отсутствии водки. К тому же немытые неделю тела у всех зудели.
Некоторое разнообразие скучного пути привнесли две попытки ограбления эшелона на собственно имперской территории. Пришлось даже пострелять из пулеметов в вооруженных бандитов на санях, пытавшихся отцепить крайние вагоны.
Такой бандитизм совсем новое явление для империи. Сказывается долгая война, успевшая обесценить человеческую жизнь и уважение к чужой собственности.
Появились новые бандиты из комиссованных раненых фронтовиков. И отличались они особой жестокостью.
– Поймаешь такого варнака, ваша милость, а он тебе в лицо кричит: «Где ты был, крыса тыловая, когда я на фронте кровь проливал?» – поделился со мной наболевшим полицай – президент Гоблинца, когда мы подавали жалобу на попытку вооруженного ограбления эшелона. – Поведение у них странное. Авторитетов нет. На любой работе долго не задерживаются.
Да и берут их теперь на работу очень неохотно несмотря на дефицит рабочих. Мутят людей больше, чем работают. Считают, что им все должны да обязаны теперь только за то, что они «в окопах гнили». И в разбойники идут не от безысходности а как бы это назвать… Не по призванию, нет… По идейности, вот, что все «нужно отнять и поделить». И к тому же им человека убить, как домохозяйке курицу зарезать.
Полицейские на станциях тщательно регистрировали подобные инциденты, а по поводу противодействия криминалу только разводили руками.
Нет у них транспорта, который бы мог пройти по таким сугробам, чем разбойники и пользуются.
Сам же я больше всего боялся, что вымерзнут в вагонах цитрусовые, и мы с маркграфом будем иметь бледный вид за свои подарки в госпиталях. Не обвинили бы нас в том, что мы просто скидываем раненым порченый товар, который нельзя продать. А что? Доброжелателей у нас хоть отбавляй.
Безделье в дороге мне не грозило.
