Основатель «Бюро статистики и регистрации» генерального штаба, которое в настоящий момент превратилось в службу второго квартирмейстера.
– Молас об этом знает?"
"– Думаю, знает, но виду не подает. Скорее всего знает, потому как отказался от приставки «верт» к фамилии при получении дворянства. Но даже если и знает, то этим знанием он, ни с кем никогда не делился. Еще про то, что его отец, как ты говоришь «попаданец», сейчас знают император Отоний. Знаю я, так как сам подводил Волкодава к отцу Отония.
И все. Круг посвященных в эту тайну замкнулся. Остальных мы не светили особо. И тем более не возили в столицу империи. Теперь еще знаешь ты.
– А чем этот Волкодав отметился у вас таким особым?
– Тогда вся зарубежная разведка лежала на военных агентах при посольствах. Были они все как один аристократы. Волкодав убедил прежнего императора ввести институт секретарей при военных агентах исключительно из третьего сословия, которые не так брезгливо относились бы к необходимой грязной работе, которой эти вертопрахи брезговали.
Впрочем, слухи и сплетни высшего света в те времена составляли почти всю разведывательную информацию. Волкодав же поставил все совсем на другой уровень, как добывание сведений, так и их анализ. До него все старались заполучить в агенты влиятельные лица сопредельных государств. Но Волкодав быстро доказал что мелкие сошки при таких лицах и знают больше и стоят дешевле. Да и внедрить на мелкую должность своего человека намного легче.
При нем таких агентов стали заранее учить и готовить. И не только мужчин, но и женщин.
– Рыцарей плаща и кинжала, – улыбнулся я.
– Именно. Он так их и называл.
Ремидий вынул из кармана плоскую фляжку и, сделав глоток, вкусно крякнул.
– Вздрогнешь? – предложил мне по – русски.
– Нет, – отказался я, желая иметь чистую голову.
– Так вот после явления Волкодава мой отец поставил на горе хутор и поселил туда деда твоей жены под видом кузнеца. Чтобы он встречал таких вот попаданцев, как ты, и отводил куда следует.
Почему он не поступил так с тобой мне непонятно и у него уже не спросить.
– А какие еще были люди?
– Из полезных только наш старый садовник, который учил меня ботанике и немного русскому языку, потому как с ним попало несколько книг. Он называл себя с гордостью «вейсманистом – морганистом» и все ругал какого-то лысого Мичурина. Жаловался, что в нашем мире нет каких-то мушек для его опытов.
