Кстати под твои пригородные поезда станции так ставить? А то жирно будет гонять паровозы только на два разъезда.
– Километров через пять – семь друг от друга в самый раз будет, ваша светлость. И желательно второй путь протянуть, чтобы не задерживать сообщение на разъездах. Тут всего-то чуть больше тридцати километров. Пока будут строить можно пустить декавильку параллельно. Быстрее выйдет."
"– Все упирается в нехватку щебня, Савва. Дорог сейчас строим много – везде он нужен.
– Дороги можно и окатанным булыжником мостить, ваша светлость, – подал я идею.
– Как в городе на спусках. Горных рек у нас много. Камней в них еще больше. Пустить на сбор голышей пленных. И копытной скотине будет за что в гололед копытом зацепиться. К тому же булыжную дорогу и ремонтировать легче.
– Подай мне это предложение в письменном виде, не лишнем будет. А то я, верный прогрессу, ставку сделал на механическую дробилку инженера Трезза с «Рецких машин». По выработке она сотню каторжников заменяет. Будем вторую уже ставить в другом карьере.
Как заработает, так и подумаем и над тем, чтобы трансмеридиональная железная дорога не отличалась от трансконтинентальной.
Маркграф вздохнул тяжко.
– Плохо пока то, Савва, что половину экономики марки тянет на себе Дворец. Частной инициативы мало.
– А если льготными кредитами эту инициативу подстегнуть, ваша светлость? Создать такой вот банк развития.
– Боятся брать кредиты мои рецы. Консервативны слишком. На все покупки копят, – Ремидий щелкнул крышкой золотых часов.
– Однако пора ехать обратно. Савва, в твоем поезде с этим смешным паровозиком есть место, где можно поговорить, не опасаясь, что у стен есть уши?
Та – а–а – ак…. Началось. Помниться принц перед моими большими неприятностями почти с такими же словами ко мне обращался.
* * *Место без ушей нашлось. Трехкупейный омнибус на чугунных колесах островной работы подошел лучше всего. Среднее купе заняли мы с Ремидием. Крайние – его охранники. В каждом купе пулемет. Ручной «гочкиз».
Я кивнул на охрану, которая занимала свои купе.
– Они не подслушают, ваша светлость? Знают какие-либо языки кроме рецкого?
– Будем говорить на таком языке, который они точно не знают, – подмигнул мне маркграф.
Вперед пропустили правительственный состав с пустым салон – вагоном. Сами потихонечку почапали сзади.
– Ну, здравствуй, дорогой товарищ, – сказал маркграф по – русски почти без акцента, едва мы вышли со стрелки на основную магистраль.
От неожиданности я обтёк.
