– Мы зарегистрируем ноу-хау и получим Нобелевскую премию… Нет, это я не тебе…
– Это он о том, что на самом деле никто не знает, как сделать творожный сырок интересным, – на всякий случай объяснила Дарья. – Вообще, надо просто правильно чувствовать, и тогда есть некоторая гарантия попадания.
Но Ольга ничего про сырки и йогурты не чувствовала. Ну не умела она чувствовать про йогурты, хоть тресни! Она снова взяла карандаш и принялась рисовать.
– Ольга!
Опять Дарья…
– Да?
– Ну, хоть что-нибудь есть?"
"Не было у нее ничего.
Куча набросков, и все – совершенно безнадежные. Ольга, вздохнув, поднялась из-за стола, собрала рисунки и потащилась к Дарье за перегородку, как осужденный на эшафот.
Дарья перебирала рисунки, а Ольга тоскливо смотрела в сторону. Не надо было ей соглашаться на эту работу, не надо было брать аванс, вообще надо было сидеть на фабрике и не высовываться, не ездить ни в какую Москву. Ясно же как белый день, что вся эта история – не про нее. В агентстве работают профи, они полжизни занимаются этой своей рекламой и то не знают, как сделать творожный сырок интересным.
А ее-то куда понесло?..
Дарья откатилась в кресле от стола, крутанулась, уставилась сердито на Ольгу:
– Ну? И что вы мне голову морочите?
Так и есть. Она действительно всем тут морочит голову. Дарья снова подъехала к столу, выбрала из стопки несколько эскизов.
– Это никуда не годится, конечно. – Она сунула эскизы в урну, и Ольга проводила их тоскливым взглядом. Она и сама знала, что никуда не годится.
– А вот это просто блеск. То есть просто блеск! Сами сочинили или видели где-то?
Дарья стала раскладывать по столу рисунки.
– Сама… Я чужих идей не ворую…
Дарья снова вскинула бровь:
– Серьезно?! Ну, тогда респект вам, как говорится.
Вадим Бойко одним ухом слушал щебетанье очередной подруги в телефонной трубке, а другим изо всех сил прислушивался к тому, о чем Дарья беседует с этим фабричным самородком. Появление самородка из глубинки Вадима не то чтобы как-то всерьез обеспокоило, но все-таки задело… Несправедливость ситуации задела.
Вот сидишь ты, сидишь, пашешь-пашешь, а потом шеф приводит какую-то дуру в ботах, и ей тут же отдают половину заказов и кладут такую же зарплату, как у тебя. Почему, спрашивается?! Вадим, между прочим, чтобы такую зарплату получать, шесть лет вкалывал как каторжный. А этой все подают на блюдечке с голубой каемочкой. Обидно, граждане.
Конечно, напрямую к Вадиму вся эта бодяга с самородком отношения не имеет.
