– И это правильно, – подхватила Юлька, обнимая ее. – Ленка, ну, ты ведь действительно следователь от бога, у тебя все получается, так зачем себя обманывать?
– Я терпеть вот это не могу, – сквозь набежавшие слезы проговорила Лена, утыкаясь лицом в руку подруги. – Терпеть не могу, когда ты произносишь вслух то, о чем я думаю наедине с собой. Складывается ощущение, что я глупая, раз не вижу очевидных вещей. Мне действительно надо вернуться, и тогда, возможно, все в моей жизни встанет на свои места.
– Ну, так и вернись, слышала же – тебя ждут. А то так и будешь за этого Петю дела расследовать на добровольной основе, – рассмеялась Юлька, поглаживая Лену по волосам.
В воскресенье Воронкова улетела, взяв с Лены обещание, что она приедет сразу же, как получит расчет в бюро. Крошина провожала ее в аэропорт и потом долго сидела в машине на парковке, глядя в ясное голубое небо, в котором где-то на огромной высоте сейчас уже летела подруга."
"«Хоть бы у нее все сложилось с этой ролью, – думала Лена, вспомнив, как последние три дня Юлька практически не расставалась со сценарием и учила текст для проб.
– Это ведь ее роль, она шла к ней, может, всю жизнь. А мне осталась всего неделя, и я буду свободна».
Подъезжая к дому, Лена сразу увидела на скамейке у подъезда Андрея. Он сидел, ссутулившись, и что-то изучал в телефоне. Лена припарковала машину и подошла, села рядом. Паровозников, казалось, даже не заметил этого, продолжая смотреть на экран.
– Привет, – чуть обидевшись на невнимание, произнесла Лена и слегка толкнула его плечом.
– Угу, – буркнул Андрей.
– Хорошее начало диалога. Ты чего такой мрачный?
– Проблемы, – коротко сказал он.
– Понятно. Можно полюбопытствовать?
– Можно.
– Ну и?
– Я, кажется, с Надеждой порвал.
– Кажется? Это как?
– Это так. Собрал вещички и съехал к маме. Как девочка, – чуть брезгливо ответил Андрей. – Не вынес всеобъемлющей и всепоглощающей любви.
– Бывает, – пожала плечами Лена.
– Может, пройдет немного времени, ты выдохнешь, подумаешь и поймешь, что любовь – это не так уж плохо?
Паровозников энергично замотал головой:
– Нет. Это окончательно. Не могу ее обманывать, себя обманывать. И терпеть больше тоже не могу. Она меня задушила, понимаешь? Домой идти не хотелось, да и был ли у меня этот дом? Ее квартира – пусть съемная, но ведь она ее оплачивала…
– А ты не пробовал заплатить сам? – перебила Лена.
