– Ты смеешься? Эта хата стоит ровно две трети моей зарплаты, я сто раз говорил – давай снимать что-то не такое пафосное, подешевле, и я буду платить. Но нет же – ей важны локация, центр, хоромы в четыре комнаты! Зачем на двоих столько комнат, скажи? В прятки играть? Нет, ей для самооценки важно каждое утро в пеньюаре пить кофе не в кухне, а в зале, понимаешь, и новости в Фейсбуке пролистывать не в телефоне, а на плазме во всю стену! И чтобы вечеринки закатывать в американском стиле – когда все бродят по комнатам, и даже уединиться мне после дежурства негде, а нужно переодеваться и «соответствовать».
А я после суток спать хочу, а не светские беседы поддерживать! Понимаешь – прийти, борща поесть и в койку завалиться, а не дефилировать с бокалом шампанского среди ее богатых подружек и их напомаженных мужиков!
Лена успокаивающе погладила его по руке:
– Не кричи, я же и так все слышу и все понимаю. Ты считаешь, что не вписываешься в ее образ жизни, это бывает. Но если отбросить твои предрассудки – разве тебе с ней плохо? Она заботливая, умная, интересная, она умеет уют создать…
– Да? Уют? А меня спросить о том, надо ли мне это, она не хочет? Мне там невыносимо, душно и тошно.
Я другой, я не тот, кто ей нужен, я не смогу соответствовать и подыгрывать, понимаешь? Я врать не умею, притворяться не могу – а в ее кругу вся жизнь на этом построена, все в лицо улыбаются, а за спиной кроют последними словами. Это не по мне, Ленка.
Крошина смотрела на него и чувствовала, как в душе все переворачивается. Андрей был ей очень близок, она понимала все, о чем он говорит, и знала, что он не кривит душой.
Надя действительно была «не его» женщиной, и Андрей не соответствовал ее образу жизни и никогда не смог бы себя сломать.
– Хочешь, оставайся у меня сегодня, – вдруг вырвалось у нее, и Паровозников удивленно уставился на подругу:
– Чего это?
– Ничего. Подумала, что ты не очень хочешь ехать к маме, а моя раскладушка уже освободилась.
– А как же твой писатель? Кстати, почему тебя тоже тянет в какую-то богему? Фотограф, писатель…
Лена рассмеялась:
– Я даже не обижусь на твои шпильки, потому что ты отвратительно прав – я, как и ты, пытаюсь срубить не свой сук.
Мы с Павлом такие же разные, как вы с Надей. Нет, он хороший, умный, с ним легко и интересно, но я чувствую, что ничего не получится.
– Что – не поддается дрессуре? – сочувственно съехидничал Андрей.
– Я даже не пробовала. И, знаешь, поняла, что не хочу, – игнорируя его дурашливый тон, серьезно отозвалась она.
