Замечаю его благодаря светоотражающим деталям на куртке парня. Он отталкивается от байка и сам идёт ко мне.
Закутавшись в ветровку и сложив руки на груди, смотрю на растрёпанную тёмную шевелюру и несвойственный ему беспокойный взгляд.
Саркис молча протягивает завёрнутые в гладкие листья ландыши, немного потрёпанные в дороге.
— Присядем? — кивает на скамейку.
— Да, пойдём, — чувствуя передающееся мне от него волнение, прохожу к скамейке.
Кис ловит меня за локоть, пока не села. Снимает с себя куртку, стелет на доски и только после отпускает.
Не ожидая от него такой заботливой галантности, аккуратно присаживаюсь, перебирая пальцами маленькие нежные цветочки с ароматом весны.
— Ясь, я приехал к тебе, потому что Гордей на лютом взводе сейчас. Он не станет меня слушать. Толмачёв и Шолохов в два голоса сказали, что на городской заезд меня не поставят, а мне пиздец как туда надо! Мне очень нужно, чтобы хоть кто-то мне поверил. Ты же умная девочка. И в принципе девочка. У вас там интуиция и всё такое.
Посмотри на меня. Я похож на полного идиота?
— Не похож. Но я пока всё равно ничего не понимаю, Кис.
Саркис встаёт и делает несколько нервных шагов в одну сторону, затем в другую. Достаёт сигареты. Прикуривает одну и прячет её в ладони, чтобы дым не попадал на меня. Выдыхает в сторону. Проводит пятернёй по тёмным волосам, наводя на голове ещё больший хаос.
— Они думают, что я предатель. Бля… Да Гордый столько для меня сделал. Если бы не он, я бы мать уже похоронил! Да, мне постоянно нужны бабки.
Я тяну её как могу. Не получается отпустить. Но это, сука, не значит, что я готов ради них на такое! — подскакивает он и снова делает несколько нервных шагов, разворачивается на пятках, выбрасывает недокуренную сигарету и садится рядом со мной.
— Яся, я клянусь тебе. Всеми днями, что осталось прожить моей матери, я не подставлял Гордея и не причастен к том, что между вами произошло. Да я даже не знал ни хрена! Я, как все, видел, что он бухой уехал. Всё! Откуда у меня наркота? А, ну да… — сжимает зубы, упирается локтями в колени и запускает обе пятерни в волосы.
— От матери. Я же всё время между домом и больницей. Они складывают. Я бы тоже так сложил. Но я ничего ему не подсыпал. Не знаю, как доказать. Есть догадка, кто это сделал. Но, блядь! Они же уже всё решили, хоть ещё и не озвучили официально. И очевидный мотив только у меня.
У вечно дерзкого, всегда улыбающегося, нагловатого парня дрожат пальцы. Он ломает ими очередную сигарету.
