— Слышите меня? Оба! Гордей, остановись! Кис! Чёрт! Да хватит!
Я никогда так близко не видела, как люди бьют друг друга. Это очень страшно. И я не представляю, как их можно остановить. Это ведь всё равно, что попытаться влезть между двумя вцепившимися друг в друга бойцовскими псами.
— Гордый, — хрипит Кис, поваленный на землю. — Это не я. Не я, блядь! Ммм… — стонет, получив кулаком в скулу.
— Остановитесь! — снова кричу.
Потасовка продолжается. Звоню девчонкам, прошу, чтобы спустились. Мне уже нехорошо от всего происходящего.
В воздухе стоит пыль и появился запах крови. Пахнет ещё не развеявшимся выхлопом и горючим.
— Я не предавал тебя, — продолжает доказывать Кис.
— Поэтому ты здесь?!
Гордей вздёргивает Саркиса вверх и толкает на ствол дерева.
— Пожалуйста, прекратите оба, — опускаюсь на край скамейки. Голова очень сильно кружится.
Хлопает подъездная дверь. Меня глушит топотом ног. Чьи-то руки касаются моих плеч, и среди всего этого хаоса раздаётся громкий свист, оставшийся звонким эхом в моих ушах.
Всё неожиданно стихает. Мне даже кажется, что я оглохла. Но нет. Я слышу тяжёлое дыхание двух взведённых до максимума молодых мужчин.
Бабушка вынимает пальцы изо рта.
«Она так умеет?» — нервно посмеивается мой внутренний голос, но тут же замолкает и он.
— Вы чего тут устроили на ночь глядя?! — бабуля упёрла руки в бока и нахмурившись смотрит на Киса и Гордея.
Лица у обоих разбитые. У Саркиса сильнее. У него же порван ворот футболки. У Гордея агрессивно раздуваются ноздри, а у меня перед глазами всё плывёт.
— Вон отсюда, оба!
— Я не уйду, пока мы с Ясей не поговорим, — Гордей делает несколько шагов вперёд.
— Остынешь. Приведёшь себя в порядок и утром придёшь. Если захочет слушать, поговорите. А сейчас уходи. Ты не видишь, до чего её довёл?
— Гордый, — зовёт Кис.
— Заткнись, — рявкает Калужский, — пока я тебя не добил!
Подходит ко мне, игнорируя вообще всех присутствующих. Присаживается. Кладёт ладонь со сбитыми костяшками на колено. Меня тут же опаляет жаром, но я пока не могу вменяемо реагировать.
Голова всё ещё кружится.
— Девочка моя, — такой тихий, такой родной голос касается моих заложенных ушей. — Ясь, — Гордей старается заглянуть мне в глаза. — Я очень люблю тебя, слышишь? И, — устало и грустно улыбается он, — нашего малыша.
— Мне нехорошо… — делаю вдох. — Я хочу домой.
Глава 30
Гордей
— Здесь будь! — бросаю Кису и поднимаю Ясю на руки.
Не весит ни черта. Дышит тяжело. Положила голову мне на плечо. Соня уже звонит в скорую.
