Соня крепче сжимает мои плечи.
— Авдеев обещал молчать. Но такая новость. Парни — балаболы ещё хуже нас. Так что я не могу гарантировать, что информация не дойдёт до твоего Калужского. Прости, пожалуйста.
— Ты, кстати, сама-то, что решила? — спрашивает Эля. — Собиралась сказать?
— Собиралась, — признаюсь им. — У Гордея должен быть выбор. Думала набраться смелости и написать сообщение в выходные. На звонок я бы вряд ли решилась.
— Ну вот. Будем считать, что всё складывается так, как надо, — заключает Анюта, едва заметно с облегчением выдыхая.
— Неси телефон. Будем пытаться реабилитировать твоего парня, — Мика постукивает аккуратными короткими ноготками по столу.
С очень сильным волнением, щекочущим чуть повыше пупка, приношу Микаэлле телефон и зарядку. Она достаёт из сумки для ноутбука свой шнурок и подсоединяет трубку к компьютеру.
— Там… — подбираю слова, как бы объяснить про это видео. Очень оно пошло-болезненное.
— Расслабься, — девочка смотрит на меня поверх экрана, — я сейчас как хирург. Меня интересует не картинка, а то, что спрятано у неё внутри.
Мика для нас исчезает. Она внимательно смотрит в монитор, иногда тихо ругаясь или поджимая губы. Свет экрана отражается в её внимательных глазах с пульсирующими зрачками. Пальцы ловко и очень быстро что-то набирают, клацает мышка. Она не глядя цепляет чашку с чаем, делает несколько глотков и, едва не промахнувшись мимо стола, ставит её на место.
Соня улыбнулась, убрала чашку подальше, а вместо неё поставила тарелку с россыпью разноцветных ягод.
От пирожных Микаэлла отказалась сразу, и мы бессовестно съели их сами.
Бабушка вернулась только к десяти вечера. Поздоровалась со спасательным отрядом и ушла к себе.
— Бабуль, — заглядываю к ней сама, — давай я тебе хоть чай принесу?
— Ой, я этого чая напилась у Лидии Семёновны. На неделю хватит. Вы сидите. Я почитаю немного и спать лягу.
— Мы постараемся не шуметь.
— Шумите, — она касается тёплой ладонью моей щеки. — Ты не представляешь, как я рада, что ты вернулась. Очень страшно смотреть на то, как твой ребёнок превращается в тень.
— Прости, что напугала, — опустившись на пол, кладу голову ей на колени.
Она гладит меня по волосам. Очень уютно. Как в детстве.
— Ничего. Засранец твой так и не появлялся? — неожиданно спрашивает она.
— Нет, — грустно вздыхаю.
Конечно, мне очень хочется его увидеть. Страшно. Но от этого желание ещё раз заглянуть в родные карие глаза не становится меньше.
— Приедет.
— Думаешь?
— Уверена, — смеётся бабуля.
