Сплёвывает между широко разведённых коленей.
— Кис, — осторожно касаюсь его плеча.
У них у всех что-то складывается. У меня пока нет.
— Кис, что за наркота? Я правда не знаю. Мы с Гордеем не говорили с тех пор, как расстались. И больше никто мне ничего не говорил."
"— Он за тебя, наверное, боится. У него серьёзные траблы с отцом, насколько я понимаю, — убито отвечает Саркис. — В ту ночь, когда мы сезон толпой отмечали, Гордый ушёл с тёлкой не сам. Точнее, своими ногами, но мозгами он уже был в другой реальности.
Ему что-то адское сыпанули в бухло, и его унесло, как его байк, за три секунды. Никто ничего не понял. Я тренера вообще первый раз таким видел, как и другие пацаны, кто одновременно со мной в клуб пришёл. Потом его бомбило. Помнишь, я говорил? Я узнал, что вы расстались. Тренерский состав весь на взводе. Пацаны по кускам услышанного стали собирать относительно понятную картину. Мы только с Гордым проговорили о том, что он выставит меня на городской заезд, потому что мне очень нужны деньги.
И со спонсорами обещал поговорить, чтобы лекарства купить. Теперь выясняется, что парни вели своё расследование внутри команды и я крайний. Вот скажи, что там говорит твоя интуиция на этот счет, м? Ясь?
Кис-кис встаёт со скамейки и присаживается передо мной на корточки. Заглядывает в глаза грустным кошачьим взглядом. Своими тёплыми ладонями накрывает мои. Плавно выпутываю руки, но Саркис снова их ловит, сжимает крепче и всем своим видом показывает, что ждёт ответа. А я сижу, глядя сквозь него, и перевариваю новую информацию.
— Я обычно гордый, — с порывом тёплого ветра доносится до меня тихий голос парня. — У девочек помощи не прошу. Но знаешь, сейчас не до гордости. Мне ни одна работа не даст таких возможностей для помощи матери и сестре, как клуб Гордея. У них нет никого кроме меня. Но ты всё равно прости, что я припёрся, — утыкается лбом мне в колени.
Отодвигаюсь.
— Кис…
В глаза бьёт яркий свет фары, ворвавшийся в темноту, и по всему двору разносится агрессивный рёв мотора.
Что-то внутри меня падает вниз живота. Я знаю этот звук. Из тысячи одинаковых смогу выделить именно его.
Кис подскакивает на ноги. Гордей роняет едва заглохший мотоцикл на асфальт и с разбегу сносит Саркиса, ухватив его за футболку.
Взвизгнув, в ужасе смотрю, с какой яростью Калужский наносит Кису первый удар, попадая прямиком в лицо. Между ними завязывается серьёзная потасовка с матом и хрипами.
— Прекратите! — кричу на них.
