За геройское поведение. А то ж тебя сюда считай что голого приперли. В пресс-хате ж на тебе все-все порвали, на нитки пораспустили. Не голому ж тебе тут лежать!
От Ворсистого же я узнал, почему с такими нешуточными травмами лежу в общей палате, а не в интенсивке:
– Там твои несостоявшиеся любовники лежат, которых ты покоцал. Пятеро. А палата на четверых. Поэтому один, который полегче помятый, рядом в коридоре расположился. Под стеночкой койку поставили. Хоть и против правил, чтобы в тюремной больничке в коридорах лежали, а что делать? Куда ж их положить-то еще, не к приличным же уркам! Этих-то, прессовиков ссученных, сразу порвут.
Даже трахать сперва не станут, побрезгуют.
– Ну, ты, Ворсистый, за всех-то не говори!.. – возразил кто-то. Это замечание вызвало всеобщее оживление.
Вся палата над кем-то глумилась, но мне было не видно, над кем. И посмотреть не получалось: несмотря на то, что мне стало заметно полегче, головой шевелить я пока не мог.
– Остальных, – продолжал Ворсистый, будто и не слыша общего веселья, – с синяками-шишками, тех прямо в хате лечат.
Фельдшер к ним на хату ходит. Сколько там, не знаю. Славно ты их накрошил, нечего сказать. Непонятно, как сам-то жив остался…
Второй уже раз, пройдя через пресс-хату, я становился героем на все «Кресты». Халиф на час. Только этот второй раз и у меня вызывал вопрос: почему я остался жив? Почему меня там не порвали в клочья? Особенно после того, как я расписал двух крашеных блондинов. Красиво так, хладнокровно. Как настоящий хирург и опытный убийца.
И после этого – я здесь?!
Ответ напрашивался сам собой: я такой герой только потому, что меня хотели отпустить. Кто? – На этот вопрос ответа пока не было. Отметелили, конечно, ото всей своей гейской души – да и было за что! – но убивать все ж таки не стали. Чтобы, кстати, голубые так размолотили симпатичному мужчинке лицо – я не знаю, как их надо разозлить!
Вот и задает Ворсистый свои ершистые вопросы. И наверняка выражает общее мнение. Так что неизвестно еще, каким боком мне это «геройство» выйдет.
Вот ведь, сволочь, Карабас-Барабас, мать его так и разэдак двадцать раз подряд!.. Его ведь работа, по почерку видать сукина сына. Так и складывает все по-своему. По своему безумному усмотрению…
Только вот – безумному ли? Если я не в состоянии понять Карабасовых замыслов – это еще не признак Карабасова безумия. Далеко не признак!
Так и эдак обдумывал я этого персонажа, загадочного Карабаса-Барабаса, кукловода из тьмы.
