Так же, как предает меня, она может «проболтаться» и о том, кто ее подослал на этот раз. И зачем! Нет, все-таки в первую очередь – кто! Оч-чень хотелось узнать, кто же это за такой Карабас-Барабас – мать его так и разэтак десять раз!
Задачка с Олей была не единственной, которую пришлось решать мне после своего «пробуждения» в больничке. Задачек было много, но на решение многих из них времени можно было не тратить: под рукой всегда была говорящая шпаргалка. Татуированная и никогда не затыкающаяся. Ворсистый всегда был в курсе.
А если и не в курсе, то «имел кое-что подумать на этот счет» – так он сам говорил, старательно изображая мифический еврейский акцент.
– Ты, Ворсистый, над текстом поработай, – советовал я ему. – Подбери слова, чтобы было где вдоволь пограссировать.
– Чего поделать? – подозрительно переспрашивал Ворсистый и переходил на кавказский акцент: – «В маем доме пАпрашу нэ виражацца!». Ты, Лекарь, не умничай, высшим образованием перед нами не тряси! – продолжал Ворсистый уже просто по-русски.
– Ты на чисто русском языке скажи, че хотел. Чтобы тебя все тут поняли, да? А не ты один. Че понту с самим собой разговаривать?
– Ну, картавить, то есть, – пояснил я. – Для пущей выразительности.
– А… – успокоился Ворсистый и снова перешел на акцент, на этот раз на среднеазиатский: – Так би сразу и сказа-ал…
– Ты мне, узбек ворсистый, вот что скажи, – обратился к нему я, чтобы решить для себя одну из задачек. – Откуда на мне эта роскошная одежда? И где мое тряпье, в котором я в «Кресты» въехал? Не в курсах?"
"Придя в себя на этой койке, я обнаружил, что одет в спортивные штаны и спортивную же куртку.
Они были от разных комплектов и не подходили друг к другу ни расцветкой, ни фактурой: штаны ядовитые, желто-зеленые, синтетические, а куртка – полушерстяная синяя советская со значком «Олимпиада-80» на груди. Я даже подумал: «Надо же, какой антиквариат!». Еще на ногах у меня оказались вязаные носки, тоже разного цвета: один красно-синий, полосатый, а второй просто черный, со штопанной зелеными нитками пяткой.
Вместо туфель за полторы тыщи гринов у койки оказались синие шлепанцы с нарисованной на них белой облезлой кошкой с надписью Puma. Ритой, видимо, эту самую кошку и звали. В общем, та еще одежонка! Но, по правде сказать, хоть и неказистая, но в сложившихся условиях исключительно удобная. Этого я не мог не оценить.
– Отчего ж не в курсах? В курсах! – ответил Ворсистый. – Это тебе братва собрала что смогла. С миру по шмотке. Подгон.
