– И после секса мы иногда беременеем! Нам ведь было хорошо, там, в больничке… И я люблю тебя по-прежнему, несмотря ни на что!
Знахарь остолбенел. Поднять руку на женщину, которая носит его ребенка – его первого ребенка! Он не может это сделать. Как же быть?
– Отведи ее! – приказал он Андрею. – К машине… и подожди нас…
– Не делай этого! – повторила она, глядя ему в глаза, но Знахарь отвел взгляд. – Ты же станешь похожим на него! Ты этого хочешь?! Хочешь стать таким же ненормальным?!
Не вступая в дискуссию на темы этики и морали, Знахарь кивком приказал Андрею увести девушку прочь.
Что и было выполнено.
– Знахарь! – вымолвила она умоляюще.
– Пошла, пошла! – Андрей, бесцеремонно заломив ей руку, повел вниз по лестнице.
– Вернемся к нашим баранам! – Знахарь с наигранно веселым видом повернулся к Хопину, который стоял с ножом в руках над своими будущими жертвами. – Правда, резать баранов, как я полагаю, – гораздо более трудное занятие! Вам же предстоит всего-навсего лишить жизни этих двух несчастных! Забудьте об угрызениях совести, Аркадий Андреевич, – вы окажете большую услугу человечеству, избавив его от глупой потаскушки и продажного ублюдка! Приступайте!
Для пущей убедительности Знахарь вынул пистолет.
Тот самый, из которого немногим ранее уложил Молота. Аркадий Андреевич Хопин, кажется, хотел еще что-то сказать, но щелчок взведенного затвора заставил его заткнуться и заняться наконец делом.
Брезгливо оттянув вниз воротник Мухи, Хопин прицелился в жирную шею следователя.
Рука его тряслась, когда наносила первый удар. Острая сталь рассекла кожу, и кровь ударила неожиданно сильным фонтанчиком, окрасившим руки убийцы. Хопин застыл, пораженно рассматривая их, потом обернулся к держащему его на мушке Знахарю. Заславский стоял у окна, разглядывая дачный пейзаж.
– Продолжайте, Аркадий Андреевич! – ледяным голосом приказал Знахарь.
Хопин посмотрел на него обреченно, потом повернулся – и стал наносить удар за ударом. Механически, словно робот или лунатик. Следователь Муха был уже мертв, но нож продолжал кромсать его тучное тело.
Лицо Хопина посерело, губы бормотали что-то. Может быть, молитву?!
Когда Знахарь напомнил ему об Ангелине, Хо-пин механически повернулся к ней и продолжил работать в том же темпе. Нож распорол платье, обнажив красивые груди, которые тут же были залиты багровыми потоками…
Был чудесный летний вечер. В воздухе разносился аромат цветов, а откуда-то с соседних участков ветерок приносил запах костра.
