Вот они поднимаются наверх.
– Что здесь происходит?!
Она увидела фигуру Хопина застывшую у распахнутых дверей балкона, рядом с Аркадием Андреевичем, держа его под прицелом пистолета, стоял вполоборота человек, которого она боялась больше всего на свете.
Ангелина почувствовала, что колени у нее подкашиваются.
– Ииии! – завыла она тихонечко и сделала шаг назад, уперевшись в массивную тушу Мухи. Поскольку Знахарь продолжал целиться в Хопина, следователь попятился назад к лестнице. Но этот путь был уже перекрыт Андреем, поднимавшимся наверх тоже не с пустыми руками.
– Владимир Владимирович! – окликнул Знахарь. – Отойдите от лестницы и подойдите ко мне!
– Зачем?! – спросил следак.
– Да затем, что я так желаю, Владимир Владимирович! И советую к этому пожеланию прислушаться! Хотя, откровенно говоря, вашу участь это нисколько не облегчит!
– Иииии! – Ангелина рухнула на пол и принялась молотить кулачком.
– Прекрати! – Знахарь сделал знак Андрею, и тот, подхватив Лину под руки, пересадил ее на старую тахту.
– Послушайте! – неожиданно подал голос Хопин.
– Да, – удивленно отозвался Знахарь, – я слушаю вас внимательно!
– Прекратите издеваться над нами… Скажите, что вам нужно, и вы это получите, гарантирую!
– Да, Аркадий Андреевич, вы правы! – сказал Знахарь, глядя на него со спокойной улыбкой. – Я получу все, что мне нужно! А нужно мне совсем немного!..
Заславский уже вынимал из дипломата подготовленную заранее видеокамеру и кухоный нож. Муха, чувствуя недоброе, заметался как лев в клетке, но через мгновение Андрей поставил подсечку и приложил к красной роже вату с эфиром.
Продолжавшей взвизгивать Ангелине хватило одного профессионального удара, чтобы отключиться.
И в комнате воцарилась тишина. Только дети где-то неподалеку смеялись на улице.
– Господин Хопин, – осведомился Знахарь, демонстративно пробуя лезвие пальцем, – вам никогда не случалось убивать ножом?! Нет, думаю, что не случалось. Но для этого, уверяю вас, не требуется большого мастерства.
Вот мой брат, Леонид… Вы ведь помните моего брата. Так вот, ему, представьте себе, удалось безо всякой предварительной подготовки нанести моей соседке Смирницкой смертельный удар с одной лишь попытки. Чудесный удар в сердце, вызвавший обоснованное восхищение присутствующего здесь Владимира Владимировича Мухи. Правда, он почему-то настойчиво приписывал упомянутый удар мне. Впрочем, не буду пересказывать события давно минувших дней.
