– Надеюсь, вам не придет в голову утверждать потом, что мы выбили из вас это признание!
– Нет, разумеется! – заверил я его.
– Не сомневайтесь, я сделаю все возможное, – проблеял адвокат, – чтобы добиться…
– Оправдания?! – спросил я с неплохо изображенной надеждой – если уж валять ваньку, то на полную катушку.
– Нет, – несколько смутился он, – не думаю, что при данных обстоятельствах!
– Перестаньте, – обратился к нему Муха, – ваш подзащитный и сам должен понимать, что на оправдательный приговор в подобном деле рассчитывать может только безумец!
– А вы ведь не безумец, Константин Александрович?! – спросил он, уже у меня.
– Нет! – категорично замотал я башкой. – Я не безумец!
– Вот и хорошо!
– …постараюсь добиться минимального срока, – снова завел пластинку Лже-Живицкий. – Суд учтет смягчающие обстоятельства, ваше искреннее раскаяние…
– Борис Наумович, – снова оборвал его следак, которому надоело слушать эту ахинею. – Для дополнительных консультаций с клиентом вам будет выделено полагающееся по закону время.
Если Константин Александрович, конечно, сочтет их необходимыми, эти консультации!
– Я всецело доверяю искусству Бориса Наумовича! – сказал я.
– Замечательно! – Муха нажал на кнопку, вызывая охрану, и демонстративно уткнулся в признание, где ему и так, я не сомневался, было знакомо каждое слово.
– Да, еще!.. – Я задержался на мгновение у стола, и Муха сделал знак вертухаю – подождать. – Мне нужно свидание с женой, Владимир Владимирович! Очень нужно! И я говорю о полноценном свидании.
Сами понимаете, молодой и крепкий мужчина… Словом, если вы действительно хотите, чтобы я не отказался от своих показаний в последний, решающий, так сказать, момент, то, думаю, найдете способ обойти правила. Тем более, что в этих стенах (я возвел очи горе) это обычное дело…
– А ты еще к тому же и шантажист, Разин! – усмехнулся Муха и кивнул вертухаю. – Уведите задержанного, а о свидании мы подумаем!
Подумаете, подумаете, гражданин начальник, и я не сомневаюсь, что решение будет принято в мою пользу.
Лишние хлопоты вам ни к чему!
После ухода Знахаря следователь Муха взглянул на адвоката, и тот без лишних церемоний исчез из кабинета. Так быстро, что можно было подумать, что Живицкий просочился сквозь стену, словно настоящий призрак.
Оставшись в одиночестве, Муха вытащил сигареты и закурил, нервно стряхивая пепел в уже опустевшую пачку «Петра Первого».
