– Ты что, фокусник? – в некотором смятении от нежданного подарка улыбнулась она.
– Нет, фокусником у меня дед был. Четырнадцать детей. Бедная бабушка не знала, что делать с его фокусами…
– Ладно, есть у нас отдельная палата. Но это не только от меня зависит. У нас Иван Данилович главный, он врач, он все решает…
– Да что же вы так неосторожно ходите? – спросил Ролан, снимая с ее головы второй пятитысячный «листик».
И эта купюра, мелькнув перед глазами женщины, оказалась в кармане халата.
– И все-таки ты фокусник.
– Знаете, я от своего деда много чего унаследовал…
– Иди ты знаешь куда со своим дедом! – шутливо отмахнулась от него Изольда.
– В отдельную палату…
– Тебе душ принять надо. И переодеться.
Она сама провела его в конец коридора к пластиковой двери с табличкой, где черным по белому было начертано «Баня». Вскрывая решетчатые переборки, Изольда орудовала ключами с ловкостью заправского надзирателя.
– Надеюсь, вода горячая? – спросил он, памятуя о том, как принимал душ в санчасти следственного изолятора.
– Надейся и жди.
– Ну, бывают моменты, когда ждать не совсем прилично.
– Например?
– Вот я хотел бы надеяться, что женская рука потрет мне спину. Но я этого не жду. Потому что знаю, насколько высок моральный облик российского тюремного врача. Клизму – пожалуйста, а спинку потереть – это уже чересчур.
– Хорош трепаться, балагур, – беззлобно одернула его Изольда.
Она открыла дверь в душевую, но внутрь входить не стала. Не будет она тереть ему спинку: ее желание, чтобы заключенные заигрывали с ней, – не более чем потребность в легком флирте.
Стены душевой были выложены кафелем приятного салатного цвета, слева оборудованы три кабинки с исправными лейками, холодной и горячей водой в кранах. Когда Ролан вышел в предбанник, там уже лежало чистое белье и вполне пристойная на вид пижама.
Обратно его сопроводил санитар из тюремной обслуги, худощавого сложения мужчина с еврейским типом лица.
– Ну, как вода? – спросила Изольда, не отрывая головы от журнала, в который что-то старательно вписывала.
– Отлично.
– Спину сам себе потер?
– В тюрьме что главное? Самодостаточность. И самообслуживание.
– Ну, если ты такой самостоятельный, то тебе в отдельную палату надо. – Она улыбалась, но на Ролана не смотрела.
– Я согласен.
– Только отдельной палаты нет. Есть трехместная. Но там сейчас никого… Да, кстати, как твоя рука?
Изольда провела его в ординаторскую, заставила снять пижамную куртку, пальцами нежно ощупала мышцы вокруг затянувшейся раны.
