Она подняла его веко, осмотрела глазное яблоко, попросила показать язык. Возможно, на этом осмотр и закончится. Не станет она брать анализ крови, мочи и прочих жидких масс.
– Да вы не переживайте, организм сильный, на одной ноге вынесет…
– Почему на одной ноге? – с игривым подозрением повела бровью женщина.
– Я же говорю, мужская функция не пострадала. На том и стоим…
– Это ты о чем? – сдерживая шальную смешинку, спросила она.
– О том, что сидеть больно.
– Ты к нам из карцера поступил, я правильно поняла?
– Из секретной лаборатории.
– Воздействие паров хлора, говоришь? – нахмурила она брови, адресуя свой символический гнев садистам в погонах.
– Да я не жалуюсь. Организм жалуется, а я нет.
– Ну, с организмом мы разберемся.
– А с остальным я сам, ладно? А то вдруг вы еще решите за меня заступиться. Как будто я не мужик.
– Мужик! Перегудов три дня ходить не мог, – с искренним весельем в голосе сказала она, вспомнив Арнольда. Но тут же спохватилась, снова нахмурилась. Все-таки она должностное лицо, представитель власти, а Ролан – обычный зэк.
– А я, наоборот, третий день хожу… Мне бы чего-нибудь такого, чтобы не ходить.
– В инфекционную тебя закрою.
– Мне все равно, лишь бы не засохнуть. А то сохну, сохну… Прямо как влюбленный юноша.
Ролан выразительно посмотрел на женщину, и та зарделась от тайного удовольствия.
– Не засохнешь, я тебе обещаю.
– Значит, инфекционная? – грустно посмотрел на нее Ролан.
Он знал, что это такое – лежать в инфекционной палате.
Броуновское движение дристунов в замкнутом пространстве. Человек десять в маленькой палате, всем надо, сортир вечно занят; только и слышно, как чей-то жупел унитаз пугает.
– Не могу же я тебя к нормальным людям пустить.
– А к ненормальным?
– К ненормальным могу.
– И много там таких ненормальных?
– Ну, для тебя место найдется.
– Я знаю, там хлоркой воняет. А у меня на хлорку аллергия.
– Ничего страшного.
– Это вам так кажется. А мой организм боится. Может, для моего организма отдельная палата найдется?.
. Ой, что это у вас такое?"
"Ролан поднес руку к ее уху и так нежно коснулся его, что у Изольды от удовольствия слегка затуманился взгляд. Но вот она вспомнила, что это непозволительная вольность с его стороны, собралась возмутиться, но Ролан одернул руку, вынимая из пальцев пятитысячную купюру. Не успела женщина опомниться, как деньги оказались в ее кармане.
– Это ваше. Наверное, с веток нападало, когда вы через парк шли.
