От того, что Государь де не печется о слугах верных. И не то, что их не награждает за старания, но и не защищает от недругов.
Курбский знал, что говорил.
Он прекрасно представлял душевное состояние Андрея. И легко описал те мысли, которые у него бы возникли, окажись он на его месте. Да и Иоанн Васильевич не стал возражать или удивляться. Все было в целом логично. Ведь он и сам не раз о том думал, пытаясь понять этого странного человека.
Понятно, что Андрея нужно было как-то продвигать и одаривать.
Но не так же быстро? Четыре года назад он был нищим сыном бедного помещика. Без кола и двора. А сейчас – воевода. Пусть небольшого города, но важного. И вотчину имеет большую. И преференции всякие. Из-за чего и так многие князья уже открыто завидовали тому уважению, какое выказывали парню Государь."
"– А не врешь? – несколько скрипуче спросил Царь.
Курбский достал и поцеловал крест. А потом заявил:
– Что слышал, то и сказываю. Сам понимаешь, Государь – ежели Андрейка отъедет в Литву, уведя полк, то кто Тулу стеречь станет? А если татары придут? Ведь всю Москву разорят.
Не углядим. Тем более, что князя Белевского ныне у себя в отчине нет и предупредить тебя не кому.
Царь остро скосился на Курбского. За Белевского заступается. Мерзавец. Хотя там уже установлена измена. Но Государь промолчал. Ему ужасно не понравилась эта новость и поднимать сейчас вопрос еще и Белевского князя он не желал…
Глава 4
1556 год, 13 июня, к югу от Тулы
– Татары, – тихо произнес сигнальщик.
– Что? – удивился воевода.
На что тот молча указал рукой на всадника. Тот по махал флажками, сидя на своем коне, раз за разом сообщая об обнаружении достаточно крупного степного отряда.
– Полк к бою. – коротко скомандовал Андрей.
И завертелось.
Кроме дисциплины и единообразия воевода вкладывал очень много сил в управление и средства связи. Ведь полк, лишенный управления, вряд ли может претендовать на эффективную воинскую часть.
Связь он организовал двухканальную: визуально-аудиальную.
Плюс – резервный канал с вестовыми, который использовался как аварийный.
Основа визуального канала являлась семафорная флажная система по типу поздней морской, появившейся в конце XIX века. Сигнальщик на коне просто махал лапками, удерживая в них яркие флажки, что прекрасно читалось даже на приличном расстоянии. И с трех, и даже с четырех километров, а в отдельных случаях и более удаленного.
