Успокоенный сержант пошёл себе патрулировать дальше.
Не в первый раз Фандорин оказывался в смертельно опасной ситуации. Не то чтобы он их любил, эти ситуации, — совсем наоборот. Видно, такая уж у него была жизненная планида. Магистр истории, попадающий в истории. В виде Homo Sapiens существуют разные подвиды. Есть люди, которые проживают свой век благополучно и спокойно, а есть такие, как Николай Александрович Фандорин, с которыми без конца случается всякая ерунда. И, что примечательно, в первой половине жизни, проведённой в Англии, ничего подобного не происходило, все пакости начались после переезда в Россию.
Такая уж это страна — не даст человеку мирно состариться, непременно перевернёт и вывернет, попробует на зуб, на вкус, на испуг.
Или так оно лучше? В благополучной стране человек может прожить сто лет, не пройдя ни через одно серьёзное испытание, а стало быть, так и не узнав, что он собой представляет и каков он на прочность. Английские знакомые говорят: Ник Фандорин свихнулся.
Переехать в Россию, сменить гражданство — какое сумасбродство! А ведь, если исходить из того, что главная цель в жизни — понять себя, преодолеть в себе слабое и плохое, став сильней и лучше, то нужно жить именно в России. Или в Китае. Или в какой-нибудь Эритрее. В общем там, где с людьми случаются истории.
В очередной раз убедив себя в правильности избранного пути, Николас закрыл глаза, привалился к стенке и задремал. Нервная и физическая усталость возобладали над холодом, но снилось Фандорину только одно: что он мёрзнет и никак не может согреться.
Пробуждение было неприятным. Кто-то грубо тряс спящего магистра за плечо.
Николас открыл глаза, увидел над собой давешнего сержанта.
— Документы, — сказал сержант и протянул руку.
Хлопая глазами, Фандорин пытался сообразить, как себя вести.
— Они в пиджаке, а пиджак в машине. Я же вам сказал…
— Был я в авторемонтных, — перебил милиционер. — Там замок. А Лёха третий день в запое. Документы, я сказал!
Николас молчал.
— Нет документов? Тогда пошли."
"Сержант взял задержанного за плечо, заставил подняться. Николас был выше на целую голову, и милиционер на всякий случай погрозил ему дубинкой.
— Смотри …, у меня. Вмажу — пополам согнёшься.
Ну вот, всё решилось само собой, думал Фандорин, чувствуя, как в руку впиваются жёсткие пальцы патрульного. Свобода выбора утрачена, я превратился в предмет, двигающийся с ускорением 981 сантиметр за секунду в квадрате.
