Ну, сейчас будет дело под Полтавой, содрогнулся Николас и поспешно сказал:
— Валя, не надо, у них ору…
Не успел предупредить про пистолет.
Однако никакого дела под Полтавой не получилось — всё произошло в те самые две секунды, которые презентовал Вале незадачливый преступник. Бешено взвизгнув, обидчивая барышня двинула его лбом в нос и одновременно выбросила в стороны обе руки: правой ударила по горлу Утконоса, левой по переносице Рыжего.
Зрелище было эффектное и даже величественное, отчасти напоминающее взлёт космического корабля: мгновение назад он ещё стоял в окружении стальных опор, потом вдруг включил двигатели, окутался облаком дыма и огня, а опоры разлетелись в стороны, оставив звёздный лайнер в гордом одиночестве.
Валя шумно выдохнула, сложила на груди руки и продолжила обвинительную речь:
— Значит, верный супруг, да? Фэмили мэн, да? Я, как дура, ему верила, пальцем не касалась! А тут первая попавшаяся пута пальцем поманила — и пожалуйста. Куда это вы все мылились? На групповуху, да? А я, значит, вам «олвиз» юзаный, да?
К Николасу пока ещё не вернулся дар речи, поэтому он лишь молча показал на мостовую, где валялся выпавший у Рыжего пистолет.
Валя присвистнула, села на корточки.
— Вот это базука! Уау! Шеф, что это за пипл?
Главный бандит, сидевший на асфальте у колеса, захлопал глазами. Тёмные очки поползли вниз по обильно кровоточащему носу. Утконос застонал и приподнялся на локте.
Ожили и вышибалы: один убежал в клуб, второй кричал что-то в рацию.
— Брось ты эту дрянь! — в ужасе возопил Николас, увидев, что Валя подняла пистолет и с любопытством его разглядывает.
— Бежим, пока они не очухались!
Схватил секретаршу за руку, уволок в темноту.
— Ты с ума сошла! — задыхаясь, выкрикивал Фандорин. — Ты хоть понимаешь… что ты… натворила? Теперь точно убьют! И меня, и тебя! Господи, где тут метро?
Где-то рядом была станция — эта, как её, «Охотный ряд». Он твёрдо знал это, но от потрясения совершенно потерял ориентацию и заметался по перекрестку, беспомощно повторяя:
— Где «Охотный ряд»? Где же «Охотный ряд»?
Глава десятая
ЛЕКАРЬ ПОНЕВОЛЕ
А охотничий домик где? — спохватился Митя, пригорюнившийся от печальных раздумий.
Он уже давно не бежал, а шёл, потому что не хватало дыхания, вырубки же всё не было и не было. Тропинка, и поначалу-то не шибко торная, сделалась совсем узкой.
Если приглядеться, человеческих следов на ней не наблюдалось вовсе, а лишь кружковатые, с когтями, причём неприятно большие.
