Левонтий тоже весь скрючился, а Мите почудилось, что чёрное дуло метит прямо в него. Он схватил Павлину за руку, дёрнул на пол. Прижались друг к другу, зажмурились.
Выстрел был не сильно громкий, много тише ружейного. И ничего, живы остались оба, пронесло.
Ан нет, не пронесло.
Что-то шумнуло, скребнуло спереди по стенке, и через малое время карету повело из стороны в сторону.
Донёсся крик Левонтия:
— Барыня! Чухна свалился! Пропадаем!
Ах, это злодей поверх крыши пальнул, кучера Toyко застрелил!
Тут как хрустнет, затрещит, как лошади заржут, и дормез остановился, скособочился на сторону.
Это ось подломилась, понял Митя. Когда с папенькой в Петербург ехали, тоже один раз было — полдня чинились.
А графиня была молодец. Другая бы дама непременно принялась визжать или, того верней, рухнула бы в обморок, Павлина же не растерялась, прикрикнула на лакеев:
— Рубите его саблями, пока те не подоспели! Рубите!
Митя прилип носом к заднему стеклу. Видел, как сначала Левонтий, а за ним и Фома спрыгнули на снег, пошли на разбойника, размахивая саблями.
Думал, тот отъедет назад, подмоги дождётся, но злодей вздыбил коня, осадил. Убрал разряженный пистолет, вынул шпагу.
Легко, будто играючи, звякнул клинком о Левонтиеву саблю, и тут же рубанул лакея пониже уха. Бедный повалился ничком, не вскрикнув. Фома попятился было, да поздно. Конник перегнулся, пырнул его шпагой. И Фома сразу заголосил, упал на снег и давай там барахтаться.
Пропали!
Митя сполз с сиденья на пол. Зубы стукались друг об дружку, этот дробный перестук отдавался по всему краниуму.
Павлина тоже сидела на полу, дрожащей рукой взводила курок на пистолете.
— Не бойся, — сказала, — маленький. Я стрелять умею, меня муж учил.
А у самой в лице ни кровинки.
Снаружи по снегу заскрипели шаги. Спешился, подходит!
Она наставила дуло, зубами впилась в нижнюю губу, а Митю толкнула, чтоб под сиденье лез. Шепнула:
— Уши заткни и глаза прикрой, рано тебе ещё такое видеть.
Он спрятаться-то спрятался, а глаза закрывать не стал, подглядывал из-за её подола.
Дверца распахнулась.
Разбойник был сущий великан, заслонил. собою весь белый свет.
— Христом-Богом! — попросила графиня, держа оружие обеими руками и целя ему прямо в лоб. — Бери что хочешь и уходи! Не доводи до греха!
Он хрипло захохотал, глаза в прорезях от этого сузились в щёлки.
Тогда она взяла и выпалила.
Карета наполнилась дымом, но ещё до того Митя увидел, что лихой человек ловко присел, и пуля не причинила ему никакого ущерба.
