Милиция нас охранять будет.
Предрик встретил Нелюбина внимательным взглядом:
– Ну что, Герасимыч? Не понравилась родина?
– Матерю не выбирают, – коротко ответил он и осмотрел стол. – Дай-ка мне тот список почитать. Погибших…
Он снова перечитал бумагу несколько раз. В списке Вари не было.
– Гляжу я, тут не все наши. Не хватает нескольких человек.
– Разбежались. Попрятались. Кто в картофельные ямы, кто в бултыри. А потом в лес ушли. Некоторые потом в соседних деревнях жили. А кто ушёл неизвестно куда.
– Варвара Кондратьевна Нелюбина…
– Не нашли её нигде.
Среди сгоревших и расстрелянных её не было. Это точно. Это я тебе как бывший участковый говорю. Их осенью, когда немцы ушли, поднимали и на кладбище переносили. Меня как раз из госпиталя выписали. Я протокол составлял и акт подписывал. Многих опознали. Можно так сказать, что опознали почти всех. Они семьями так и лежали. Когда поняли, что сгорят, так семьями и сбились. А твои, Кондратий Герасимович, все трое, рядом лежали. Девочки с ними не было.
Я тебе точно…
– Постой. Ты говоришь, трое моих…
– Ну да, трое. – Предрик взял из его рук список. – Вот, все они тут и значатся: Анастасия Никитична, Герасим Кондратьевич и Анна Спиридоновна. Твои?
– Мои…
В тот же день Кондратий Герасимович отправился искать уцелевших. Путь предстоял неблизкий.
Марья опять пожалела, дала коня."
"Трофима он взял с собой. Но вначале мальчонку постриг и хорошенько, с мылом, помыл в Острике. Вшивые лохмотья Марья бросила в костёр. Когда Гуличи облетела весть, что нелюбинский председатель забрал с вокзала беспризорного Троху, понесли в дом Марьи Сидоровны у кого что было: штанёнки, зипунок, перешитую гимнастёрку.
Вот только с обувью вышла промашка. Где её нынче возьмёшь, обувку? Всё донашивали сами. Пришлось Трофиму обувать свои, на три размера больше, солдатские сапоги. Кондратий Герасимович почистил их своей фронтовой щёткой, помазал гуталинам. Правда, руки пришлось всё же приложить – немного ушил голенища, чтобы сапоги на ноге не болтались.
Ничего, ещё походят по дорогам, послужат до лучших времён. Вот только когда они наступят, эти лучшие?
До вечера они объехали шесть деревень, почти всю округу. Заночевали в Красникове, у троюродной сестры Кондратия Герасимовича.
Агриппина Михайловна жила с дочерьми в землянке. Деревня была сожжена. Только-только начала отстраиваться.
– Воротится Вася, начнём и мы хату рубить, – с надеждой вздохнула сестра, глядя на усадьбу, разработанную под огород.
