Сколько можно в ваньках-ротных ходить? Скоро конец.
– Думаешь?
– А что тут думать? Видишь, как пошло. Все фронты задвигались. И немец уже не тот. Ротами да взводами выходили. Понурые, небритые, грязные, вонючие, как псы. Раньше такого не было.
– Было. Только с нами.
Во взводах над ходом сообщения стоял сизый дым. Пахло жареной картошкой.
– Балуешь ты своих, – заметил капитан Солодовников. – Костры разожгли. В Седьмой и Девятой этого нет. Смотри, Сашка, солдат развинчивается быстро. А завтра в Европу входить.
Польша. Братский народ освобождать будем.
– Этого народу, братского, я под Москвой и Смоленском уже повидал. В немецкой форме. А знаешь, Андрей Ильич, как мы их различали?
– Кого?
– Немцев и поляков. Если сапоги начищены – немец. Если в рыжих ходит да корявых – поляк. Или другой какой союзник.
– Некогда им сейчас сапоги чистить. И немцам тоже.
– Братская Польша.
– Политика… Это, Сашка, уже политика. Ну её, сено-солома!.. А мы с тобой народ окопный. Что из дома пишут? Живы-здоровы?
– Слава богу, Андрей Ильич.
И в Прудках, и в Подлесном. У меня хоть за них душа на месте. В Прудках из землянок наконец вылезли. Отстроились.
– Почаще посылки им посылай. Наступаем. Сейчас трофеи пойдут.
– Грабь награбленное?
– Да брось ты, Сашка, свою довоенную философию. Сейчас, когда война кончится, другая жизнь пойдёт. Вот увидишь. Я это чувствую. Многим она не понравится. Но править бал будут другие правила.
– Это ж какие, интересно?"
"– А такие.
Народ за войну обнищал. Где вылезли из землянок, а где ещё и нет. Жизнь наладить быстро не получится. Особенно в деревне. После того как всё закончится, армию начнут демобилизовывать. Мужики, окопнички наши с тобой, боевой народ, по домам поедут. С вольных хлебов – на лебеду и мякину… Тут хоть под пулями ходим, а всё же старшина Гиршман три раза в день кашу доставит, а то и из канистры нальёт. И что там начнётся, когда наши с тобой подчинённые, стрелки и пулемётчики, орлы и герои, увидят, как живут их жёны и дети, сёстры и матери.
Не думал?
– Не думал…
– А вот подумай.
– Согласен с тобой, Андрей Ильич. И что мы ещё увидим, когда границу перейдём. Как живут те, кто три года назад танки на нас пустил. И как наши солдаты на их жизнь посмотрят… На их семьи, на дома. Особенно те, кто и семьи, и дома потерял и живёт теперь только местью. Только у меня в роте таких четверо.
– Это, Сашка, отдельная тема. Она ещё впереди.
