С трудом разведенный огонь тихо потрескивал, разгоняя ночной мрак. Когда я заговорила, Алари нанизывал на ветку тушку мертвого грызуна, собираясь приготовить нам ужин. Мои слова заставили принца поднять взгляд. Светлая бровь изящно изогнулась, и выражение лица стало вопросительным.
— На самом деле мне не нравятся бородатые мужчины.
Эльф настороженно смотрел на меня сквозь дым от костра. С влажного мяса на землю капала кровь. В воздухе кружились красноватые искры, летящие от пламени.
— И брюнетов я не люблю.
Алари не шевелился, будто зачарованный моим голосом. Ждал, что я скажу дальше.
Я продолжила, удерживая его взгляд:
— По правде говоря, мне всегда, сколько себя помню, нравились блондины.
Самодельный вертел в руках принца дрогнул. Алари шумно сглотнул. Мне захотелось рассмеяться: все его чувства были написаны на лице. Я читала его, как открытую книгу.
— В самом деле? — тихо спросил эльф, опустив глаза.
— Всегда сходила с ума по красавчикам с длинными светлыми волосами.
Щеки Алари окрасились нежным румянцем.
В неловком молчании эльф принялся поджаривать мясо на костре. На меня принц не смотрел, но я видела, как бешено бьется на его виске тонкая венка. Да и дышал он, кажется, через раз.
— Стоит признать, мужчины эльфийской расы красивее человеческих.
Бедняга едва не уронил вертел в огонь. Совсем неискушенный. Похоже, одурачить его будет проще простого."
"Пока мясо подрумянивалось, сидели молча. Я решила не торопить события и дать Алари время обдумать мои слова.
Тот, судя по напряженным плечам, именно этим и занимался. На его лице была написана лихорадочная работа мысли.
Блики огня танцевали на древесной коре. За пределами уютного островка света, рожденного костром, клубилась темнота. Она казалась зловещей и угрожающей, таила неведомые угрозы. Маленькую полянку, где мы устроились на ночлег, обступали кряжистые дубы. Во мраке за их стволами жил, дышал, говорил с нами запахами и звуками ночной лес. Было жутковато всматриваться в его чернильную глубину.
— Зейна, — Алари обошел костер и протянул мне мой ужин, а потом сел рядом и принялся дожаривать свой.
Я слышала в тишине его дыхание, более частое, чем обычно. Краем глаза замечала суетливые, нервные движения.
— Переверни, там уже одни угли, — хихикнула я.
По моему совету, горе-повар подставил огню другой бок зверька, нанизанного на ветку. Это же надо — так задумался, что едва не спалил свою еду.
Где-то в темных кронах ухнул филин.
