Больше никаких там «встречаться» или «отношения на расстояние». Нам уже по тридцатке, нет времени размениваться на всю эту хрень. Живём в моменте: здесь и сейчас.
Устроившись за рулём, Данил ненадолго скашивает взгляд в мою сторону. Ладонь кладёт на моё колено, ведёт нею вверх-вниз. Тело отзывается на эту ласку знакомыми мурашками по коже. Прикосновения Потоцкого до сих пор для меня острые. Каждый раз всё как в первый — чувства обрушиваются лавиной, застают врасплох.
— Грустишь, что уезжаешь? — спрашивает он и я киваю.
— Пройдёт. Время лечит, помнишь?
— Смотря что. Если говорить о чувствах к тебе, то меня не вылечило. Тебя — тоже.
— Я не об этом сейчас, Насть. Ну да ладно. Быстрее выедем — быстрее попадём домой."
"Его «домой» отзываются во мне учащённым сердцебиением. Мы живём вместе в его квартире пару дней, а ощущения будто жили там всегда. Мне нравится. Не думала, что когда-то буду кайфовать от мужика, вечно снующего туда-сюда в поле моего зрения. Оказывается, он ни разу не раздражает, а очень даже наоборот.
Данил запускает мотор, сосредотачивается на дороге, а я выбираю на магнитофоне радиостанцию со спокойной музыкой и читаю на телефоне пропущенные сообщения.
Первое от Светы. Спрашивает как дела, приглашает в гости. Печатаю ответ, что скоро увидимся, но пока без подробностей. Представляю, как у друзей челюсть отпадёт, когда они узнают, что мы с Данилом таки вместе, да и не просто вместе, а решили пожениться.
Довольная улыбка, с которой я набирала текст сообщения Свете, сменяется унынием, стоит прочитать сообщение от мамы.
Тут как всегда с претензиями. Через буквы чувствуется мамина обида: я опять забыла позвонить, бессовестная дочь, была в городе и даже к родителям не заехала на полчасика. Я правда забыла. Стыдно признаться, что о таком можно забыть, но вышло как-то так. Ещё в Турции я предупреждала маму, что скоро заявляюсь домой.
Откинувшись на спинку кресла, закрываю глаза и мысленно веду воображаемый диалог с мамой. Рассматриваю разные варианты.
Говорить ей про Потоцкого или же… Нет, вариант «или же» вообще не канает. Рано или поздно родители обо всём узнают, да и как не сказать им, что родная дочь наконец-то выходит замуж? Вот они обрадуются первые секунды, пока я не назову имени зятя.
«Думай, Настя, думай», — настойчиво требует внутренний голос. А я не могу думать! Исход будет одинаковым: мои предки устроят очередную серию бразильского сериала, мол, как ты могла бессовестная, мы тебя не так воспитали.
