От одних только догадок, что может произойти в будущем, меня бросает в холодный пот. Ссориться ни с кем не хочется. Но и смиренно терпеть весьма сомнительные упрёки — как-то тоже. В чём моя вина? Я знаю Потоцкого со своих девятнадцати лет, он стал моей первой и, как оказалось, единственной любовью в жизни. Был мужем лучшей подруги? Так это очень старая и неприятная для всех история. Был, да был, развелись без претензий друг к другу.
Хорошенько взвесив все «за» и «против», пишу маме сообщение, что выхожу замуж. Знаю, она сейчас тут же перезвонит.
Ну пусть так. Если нельзя изменить ситуацию, то можно поменять к ней своё отношение. Родителей не выбирают. Пусть они у меня такие сильно «правильные» — любить же их меньше от этого я не стану.
Как я и предполагала, мама сразу же после прочтения звонит. Принимаю вызов, громкость убавляю заранее.
— И как это называется, доча? Ты выходишь замуж, а мы с отцом узнаём об этом только сейчас, да ещё и через сообщение? Тебе не кажется, что так не делается, а, Насть? Почему ты с нами не посоветовалась, почему не познакомила со своим женихом? В конце концов, он же должен попросить у отца твоей руки? — бухтит в трубку мама, а я улыбаюсь в этот момент.
Наверное, глупо выгляжу со стороны. Вон Потоцкий косится на меня с подозрением. А я ненадолго убираю от уха телефон и шёпотом ему говорю, что это мама на линии.
— Настя, ты почему молчишь? — выговорившись, мама вспоминает обо мне.
— Тебя слушаю. Высказалась, мам?
Вспыхнув как спичка, мама продолжает гнуть свою линию.
Я не воспитанная — ну, как обычно, да.
— Ладно, и кто хоть твой будущий муж? Свадьба когда? Может, всё-таки познакомишь его с родителями заранее?
— Мам, мы приедем скоро. Только это… не волнуйся сильно.
— Да куда уж сильнее, Настя? Ты мне тут такую новость выдала.
— Мам, я Потоцкой скоро стану. Поэтому попросила тебя сильно не волноваться, — замолкаю, прислушиваюсь к стуку собственного сердца.
Секунды молчания тянутся вечностью. Знаю, мама сейчас в конкретном шоке, но я не жалею, что именно таким способом рассказала ей о главном событии в моей жизни.
Да дело ведь не в способе, а в Даниле — его фамилию мама хорошо знает, потому что любила мою лучшую подругу, Людочку Потоцкую, как родную дочь.
— Ты же не шутишь сейчас, дочь?
— Не шучу.
Тяжёлый вздох. На пол что-то падает, приземлясь с грохотом — это у мамы. Я же смотрю на расслабленный профиль Данила, обожающим взглядом по его сильным рукам, крепко держащим руль. Он такой спокойный.
