Смотрю на экран, читаю имя Насти и быстро завершаю разговор с Женей, говорю, что Настя звонит.
— Настя, где ты? — со сбившимся дыханием произношу, потому что орал на Жеку как ненормальный.
— Это не Настя, — отвечает какой-то мужик с номера Насти.
Пару секунд я тупо пялюсь на экран своего мобильного. А потом меня просто кладёт на лопатки от мощного удара под дых. Присаживаюсь на стоящее рядом кресло в гостиной. В груди начинает печь.
— Дай ей трубку.
— Не могу. Она спит.
— Адрес диктуй.
— Утром приезжай.
Она пьяная сейчас, лучше её не трогать.
Нервно смеюсь. Какой-то хуй даёт мне советы. Мне… блядь. Законному мужу!
— Слышишь ты, неуважаемый. Адрес диктуй. Советы свои засунь себе в жопу.
— Дружище, давай без оскорблений. Я не ёбарь там какой-то. Со мной так не надо.
— А как с тобой надо? Может, тебя ещё, блядь, поблагодарить, что перезвонил мне?"
"— Не мешало бы. Я твою жену, между прочим, даже пальцем не тронул. И не собираюсь трогать. Я не знаю, что у вас произошло, но она сама мне позвонила… пьяная.
Я приехал. Она на набережной гуляла, в Лузановке. Одна. Бухала прямо с бутылки. Я забрал её к себе домой, чтоб хуйни никакой не натворила.
— Я должен поверить в этот бред? Ты меня совсем за лоха держишь?
— Я тебе правду говорю. У Насти своей сам потом спросишь.
— Спрошу. Обязательно. Адрес назови.
На том конце провода появляется тишина и это меня напрягает.
— Алё, не ёбарь, ты ещё здесь?
— Да здесь я, — отзывается мужик.
— Хули замолчал? Адрес, говорю, диктуй! — продолжаю требовать.
— Данил, или как там тебя. Впрочем, мне похуй. Давно хотел тебе сказать. Ты редкостный долбаёб. У тебя жена — мечта любого, а ты её в хуй не ставишь. Если бы она была моей, я бы не позволил своей женщине бухать в одиночку на безлюдном пляже, а затем ехать с малознакомым мужиком к нему домой.
Слова цепляют. По горлу будто желчь стекает. Руки невольно сжимаются в кулаках. С хера ли какой-то поц мне тут читает нотации — это во-первых.
А во-вторых, почему я эту хуйню до сих пор слушаю?
35. «В эту игру можно играть вдвоём»
Проснувшись от оглушающего шума, я не сразу соображаю, где нахожусь. С трудом оторвав от подушки больную после вчерашней пьянки голову, хватаюсь за край матраса обеими руками. Оглядываюсь.
Мужские голоса становятся всё громче. Среди них легко узнать голос Потоцкого. Он ругается, слов не подбирает. Отчего моё сердце ошалело скачет по всей грудной клетке.
