– Я был не прав, и, поверьте, у меня не много времени ушло на то, чтобы осознать ошибку. Теперь я вам полностью доверяю и…
Эмма печально покачала головой:
– Вы только говорите, что доверяете, и, возможно, даже верите своим словам. Но я не уверена, что вы снова не придете к необоснованному выводу насчет меня. Десять лет вы ненавидели женщин, и теперь вам нелегко будет от этого отказаться.
– Но я вовсе не питаю ненависти к женщинам!
– Ненавидите или не доверяете – не все ли равно.
– Скажем так, я не слишком уважаю большинство женщин, – Алекс крепче сжал ее руку, – если не считать мою семью.
И вот теперь вы все изменили. Вы разбили вдребезги мое предубеждение против женщин. Ради Бога, Эмма, дайте мне еще один шанс! – Алекс быстро поднялся. – Вы правы: вчера я показал себя ослом, потому что не доверился своим инстинктам. Я знал, что в вас есть все, что я хотел бы видеть в женщине, но боялся признать это. Вы удовлетворены?
Эмма молчала, и Алекс заговорил снова:
– Не повторяйте мою ошибку.
Вы должны поверить, что я многое усвоил после вчерашнего.
– Ах, Алекс! – Эмма закрыла лицо руками. – Мне сейчас так тяжело… Я в смятении с той самой минуты, как встретила вас.
– Вы в смятении? – На губах Алекса появилась неуверенная улыбка. – А я? Вы перевернули мою жизнь вверх ногами. За последние несколько месяцев я посетил больше балов, чем за последние десять лет! И все только для того, чтобы оказаться поближе к вам.
Эмма смахнула навернувшиеся слезы."
"– И что же мне теперь делать? – спросила она печально.
– Не могли бы вы, исходя из сложившейся ситуации, – она помолчала, подыскивая нужные слова, – не могли бы вы обнять меня?
Сердце Алекса учащенно забилось. Стремительно пройдя через комнату, он обнял Эмму и нежно прижался губами к ее губам.
Эмма закрыла глаза и потонула в покое и утешении его объятий. Когда она обрела голос, он прозвучал очень тихо:
– Думаю, если держать меня в объятиях подольше, возможно, я забуду, как вы меня обидели.
Алекс крепче сжал ее плечи.
– Мне так жаль, дорогая, действительно жаль, – прошептал он.
Кивнув, Эмма наконец позволила слезам, которые она сдерживала весь вечер, заструиться по щекам.
– Знаю. Мне тоже жаль, что сегодня я причинила вам такое беспокойство. И все же я ни о чем не жалею. Что сделано, то сделано.
– Пусть так, – пробормотал Алекс хрипло. – Только, пожалуйста, не делай этого снова.
Эмма попыталась улыбнуться:
– Хорошо, я постараюсь.
