– А если бы ей это не удалось? Вряд ли ваша кузина достаточно сильна, чтобы удержать крепкого мужчину.
– Да? А вам известно, что Вудсайд уже с год облизывается, глядя на нее? Он бы ни за что не уехал с вечера, пока она с ним флиртует.
– Но он мог заболеть и тогда покинул бы вечер раньше.
– Это, ваша светлость, называется просчитанным риском, которому мы подвергаемся каждый день.
– Черт возьми, Эмма! – Алекс взъерошил волосы. – Если бы Вудсайд поймал вас, он мог бы упечь вас в тюрьму или сделать что-нибудь еще похуже!
– А везение на что? Нед оказался в затруднительном положении и нуждался в помощи, а я не бросаю в беде людей, которых люблю, – возразила Эмма резко.
Неожиданно Алекс взял ее за плечи и так сжал в объятиях, будто от этого зависела их жизнь.
– Вы хоть понимаете, как я волновался за вас? Понимаете?
Эмма крепко зажмурила глаза, пытаясь сдержать слезы, катившиеся из них почти целый день. Ей следовало успокоиться, иначе…
К счастью, вскоре Алекс перестал трясти ее, хотя все еще не выпускал из объятий.
Теперь близость его тела приносила ей отраду и странное успокоение. Эмма испытывала желание броситься ему на грудь и остаться в кольце его сильных рук навсегда.
Тем не менее, другая часть ее существа все еще противилась этому: недоверие Алекса ранило ее в самое сердце.
– Я понятия не имела о том, что вам есть до меня дело, ваша светлость, – ответила она спокойно."
"– Ну так знайте, что я чертовски беспокоился за вас, особенно когда узнал, что вы ввязались в столь нелепое дело и я не могу вас остановить.
– А как вы узнали? – спросила Эмма, высвобождаясь и садясь на край кровати.
– Данфорд подслушал ваш разговор с Белл, – честно признался Алекс, – насчет того, как важно, чтобы она встретилась вечером с Вудсайдом в доме леди Моттрам. Принимая во внимание характер Вудсайда, мы с Уильямом сразу забеспокоились.
– А у меня создаюсь впечатление, что вы были бы не прочь отдать меня на съедение волкам.
– Вчера – да, но тогда я совершил ошибку. – Глаза Алекса неожиданно переместились на стену и стали внимательно изучать ее.
– Прошу вас принять мои извинения.
Глаза Эммы широко раскрылись – ее потрясла способность Алекса признавать свои промахи. Сейчас он стоял, опираясь о письменный стол, и каждая линия его тела выражала боль. Вероятно, он стыдился своего вчерашнего поведения и страдал от чувства вины.
Сердце Эммы рванулось к нему. Она не смогла бы заставить себя чувствовать иначе, даже если бы захотела, и… И она очень сильно его любила.
