Это вместо того, чтоб сидеть тихонечко, благостно… А что если его посаднику сдать?! Парень-то, любыми святыми клянись – беглый!
Эта простая мысль, кстати, пришла Ефиму в голову уже давно, а вот сейчас оформилась в решение… Ежели б не дерзкий взгляд, так соглядатай. Конечно, спеленал бы отрока сонным… но раз уж так пошло… Не очень-то он и силен, лишь бы не сбежал только!
А вот прямо сейчас и схватить, связать кушачишком…
– Глянько, парниша, что это там, на реке?
– Где?
Оп!!!
Кинулся Ефимко, улучил момент… однако дальше случилось странное! Отрок оказался куда ловчей и сильнее, чем можно было предполагать, да словно и ждал нападения – вывернулся, словно налим, и, непонятным образом захватив нападавшего за лодыжку, опрокинул навзничь, да так быстро, что незадачливый соглядатай и глазом моргнуть не успел! Так вот и лежал в траве, хлопал глазами, с испугом глядя на приставленный прямо к шее нож!
Вот так Анемподист! Шпынь! Тать лесной.
Шильник.
– Дернешься – убью, – негромко промолвил отрок, и было в больших серых глазах его что-то такое, отчего Ефим как-то сразу поверил в угрозу.
– Повернись… Кушак где… ага вот…
Вот и руки связаны! Не у беглого – у самого Ефимки! Ловко управился тать… тать, тать – по всему видать.
– Теперь – говори, – усевшись поверенному на грудь, отрок поиграл ножичком. – Только то, что спрошу – толково и быстро. Тогда живым оставлю, святой Бригиттой клянусь!
– Ах ты…
Лезвие уткнулось под глазницу, до крови, больно! Белое отроческое лицо искривилось ненавистью.
– Тебе глаз вырезать?
– Не-ет… не-ет… не надо-о-о… Пощади!
И в обычной-то жизни не шибким храбрецом был Ефимко, а уж сейчас…
– Говорить будешь?
– Буду, буду… все скажу!
– Не ори! Не то…
– Молчу, молчу, Анемподистушка… Ты б меня ножичком-то не тыкал… мы ж с тобой друзья! Я ж тебя рыбкой…
Отрок сверкнул глазом:
– На дворе Ивана Кольцо постояльцы новые есть ли?
– Да кто их знает? Верно, и есть… ой-ой, убери ножик-то, убери… ну, почем мне знати?
– Добро. Тогда скажи, что ты здесь делаешь? Только не говори, что ловишь рыбку… так – по одной, две – только детищи малые ловят, но не взрослые степенные мужи.
Ефим скривился – хитер… ох, хитер, шпынь. Попробуй обмани такого… Да и нужно ли обманывать – тать, хоть и млад, да с ножичком управляется ловко, сразу видно – душегуб, зарежет – и глазом не моргнет.
– Ну? – Анемподист – или кто там он был – дернулся, пригрозил: – Лжу скажешь – убью. За кем следишь, говори живо!
– За ганзейцами.
