К этой конкретной кулеврине князь загодя приспособил еще и прицел, примерно как на карабине Симонова – целик и мушку, даже пристрелял, потренировался, когда было время. Нынче же картуз с порохом уже находился в стволе, осталось только произвести выстрел… Чем Егор и занялся, тщательно наводя орудие на цель – высокую, под зеленым балдахином, корму галеры Каюма-раиса.
Вот так… вот примерно так…
– Пригни-и-и-ись!
Запал! Выстрел!
Кулеврина дернулась, едва не сорванная выстрелом с места, выплеснула вместе с белыми клубами дыма ядро, свинцовую пулю, со свистом пронесшуюся над головами матросов и воинов.
На корме адмиральской галеры раздался треск, грузную фигура флотоводца швырнуло на резную балюстраду… и налетевший ветер унес в море зеленый балдахин с желтыми шелковыми кистями.
– Каюс-раис убит! – сразу же прошелестел слух. – Горе нам! Горе!
– Горе? О, нет! Мы должны отомстить! Лучники, катапульты, баллисты – залп!
Что-то тяжелое, просвистев в воздухе, ударило князя в грудь, сорвав с палубы, швырнуло в море…
Вымокшая одежда тянула на дно, зелень вокруг становилась все гуще, темнее, пока, наконец, не наступила полная тьма…
О, боже!!!
Господи… где я?
Егор очнулся на берегу, где-то в горах – и никакого моря нигде видно не было.
Да и горы… Присмотревшись, князь узнал причудливые очертания скал – «Божий перст», «Лик Святой Девы», «Голова слона»… Да это же Монтсеррат, господи! Но… как он оказался здесь, так далеко от моря?
Молодой человек осмотрел себя – вроде бы никаких ран не чувствовалось, да одежда казалась в порядке – довольно чистая, сухая.
Даже короткий меч – вот он, на поясе, в ножнах.
Однако… где же люди? Аманда, Лупано, Рыбина… Хоть кто-нибудь. Нет никого! Позвать? Покричать?
Подумав, Вожников так и сделал. На зов не отозвался никто, правда, прислушавшись, Егор уловил позади чьи-то шаги и резко обернулся.
– Бог в помощь! – приветствовал его незнакомый монах в накинутом на голову капюшоне.
– Не скажете, к часовне Святого Искле я правильно иду? Вон по этой тропе, да?
Голос паломника оказался приятным и звучным, на тонких губах играла улыбка, на миг показавшаяся князю странной – словно бы не от мира сего.
– Да, думаю, что правильно… А вы тут не видели вокруг никого, святой брат?
– Нет, не видал, – монах уселся на плоский камень и, сняв с плеч мешок, вытащил оттуда плетеную флягу. – Пить хотите?"
"– Пить? А, пожалуй…
– Пейте.
