– Ночевать снова будем здесь – раз уж обустроились, а днем вы просто прогуляетесь по округе. Пообщайтесь с пастухами, посидите в деревенских корчмах… Эх! – князь с сожалением вскрикнул. – Не выйдет в корчмах-то – финансы не позволяют.
– Что не позволяет, сеньор? – непонимающе моргнув, поинтересовался Рвань.
– Сеньор говорит – денег у нас мало, вот что, – отозвался вместо князя Лупано. – От того, что отец с собой дал, почти ничего не осталось.
– Да, без денег плохо, – прищурившись, Егор обвел свою ватажку внимательным и несколько задумчивым взглядом.
Оборванцы, чего уж! Альваро Беззубый – в грязной в рубахе без рукавов, в бархатной, заношенной до блеска жилетке, Рыбина – в залатанной во многих местах курточке-котте, о Рвани и говорить нечего – все ж таки не зря так прозвали этого молчаливого, длинного и нескладного парня, чем-то напоминавшего Вожникову Жердяя из бессмертной пионерской саги «Кортик» и «Бронзовая птица».
А вообще, насчет одежки… в средние века главное – чтоб было богато, чтоб сразу было видать – знатный человек перед вами или, мягко говоря, не очень, о гигиенической функции и нижней одежде речи просто не шло.
Уж как князь еще в Новгороде ни бился, ни насаждал обычаи менять исподнее хотя бы раз в неделю – увы, увы. Люди просто не понимали – зачем это? Как во многих городах – особенно в Ливонии – вполне искренне недоумевали, почему это нельзя выплескивать содержимое ночных горшков прямо на улицу? Зачем еще какие-то уборные строить, выгребные ямы, платить золотарям за ежегодную чистку и вывоз дерьма? Слава богу, в этом вопросе Егор нашел полное понимание у родной супруги, а княгинюшка уродилась чистюлей – или воспитали такой, не важно, важнее другое – за гигиену Еленка взялась весьма решительно и со всей присущей ей кипучей энергией: повелела всем мыть руки перед едой, выходить из дому опрятными и чистыми, а грязнуль – буде появятся – нещадно колотить палками! Ох, и досталось от нее всякого рода «святым людям» – подозрительным нищим, странникам, каликам перехожим и прочим.
А еще княгиня провела через Совет Господ закон о резком повышении платы золотарям. Так себе работенка, гнусная, но, однако, необходимая.
И с некоторых недавних пор – очень неплохо оплачиваемая, в год каждому набегало в пересчете на флорины – где-то около полсотни, примерно столько же получал «офисный планктон» – писцы и счетоводы – в каком-нибудь ломбардском или венецианском банке.
