Вырвали и тут же вернули обратно… Острием в правый глаз!
– Тихо, тихо, – подхватив обмякшее тело, пленник постарался не шуметь.
Просто уложил труп рядом с похищенный Мадонной, да, намотав на руки обрывки цепей – чтоб не звякнули, – побежал прочь от часовни по старой, подсвеченной луною, дорожке. Затем, через некоторое время свернул в ущелье – тот путь беглец хорошо знал. Бежал, бежал, лишь иногда, спотыкаясь, падал, поднимался и снова бежал. И – вот ведь чудо-то! – обломанный зуб уже не болел, а где-то глубоко в груди поднималась, ширилась спокойная светлая радость.
Не за себя – за солнце.
Егор стоял на корме вытянутой фелюки, наскоро переоборудованной в военное судно: просто поставили пушки да добавили парусов, а самое главное – посадили на борт воинов – морскую пехоту: по сути, обычных барселонских ополченцев, вооруженных луками, алебардами, палашами. Доспехов почти ни у кого не имелось – не очень-то приятно вдруг оказаться в морской пучине в кольчуге или хотя бы в панцире – любой пловец мигом пойдет на дно.
Вот и опасались, выбирали меньшее зло – получить мавританскую стрелу в грудь считалось куда предпочтительней, нежели просто упасть в море и захлебнуться. Стрела она ведь может и не попасть, а вражеский клинок – лишь только ранить, тяжелые латы же – почти гарантированная смерть.
Обозревая бухту, князь нервно покусывал губу: тяжелые галеры мавров шли напролом, ломая строй связанных меж собою канатами каталонских корабликов, словно боевые слоны – стройные шеренги пехоты.
Вражеских кораблей было много, очень много, а вот испанских – увы… Португальский флот короля Жуана был разбит у Сеуты, английская эскадра запаздывала, как и суда Ганзы – слишком уж далеким был путь.
«Наверное, можно было бы отыскать и кого-нибудь поближе, – глядя на приближающиеся галеры, запоздало подумал Вожников. – Скажем, в Венеции. Да! Венецианский дож не отказал бы, учитывая не столько военное, сколько финансовое могущество императора Георга, курфюрста Ливонии и русского великого князя.
Не отказал бы… надо было послать гонцов… Эх… Надо было! А сейчас – чего уж рассуждать, надобно биться»."
"На палубах мавританских галер истошно затрубили трубы, и рокот боевых барабанов распугал тучи чаек, вьющихся над головами воинов.
Князь махнул рукой, и на тонкой сигнальной мачте взвился красный вымпел.
