Экономка, махнув рукой на приличия, расспрашивала ее и обиняками, и в лоб, но не получила ответа ни на один вопрос, касавшийся леди Кроули. Будучи женщиной несгибаемого упорства, миссис Пибоди подговорила Хатти Мордок подпоить гувернантку. И что же! Миссис Норидж осушила три кружки крепчайшего грога, но осталась трезвее монахини; отличный ром был потрачен напрасно, о чем Хатти с той поры не упускала случая напомнить экономке.
Часть 2
Дамасская роза
– Дорогая Эмма, как жаль, что вас тогда не было с нами! Ярмарка была восхитительной! – воскликнула мисс Пасифайр.
– Прелестной! – подтвердила мисс Даблиш. – Вы любите ярмарки?
Миссис Норидж вынуждена была сознаться, что предпочитает любое другое времяпровождение посещению благотворительных базаров. Ее собеседницы заверили, что мероприятие, которое устраивает леди Уивер, отличается от остальных.
– Каждый год она выставляет восхитительные фарфоровые статуэтки!
– Прелестные! – согласилась Джун Даблиш. – Я купила пастушка, играющего на дудочке. Ах, до чего же он хорош!
Три женщины спускались по пологому склону холма.
Тропа вилась среди старых раскидистых каштанов, в кронах которых насвистывали дрозды. Одна из прогуливающихся была высока, худа, резка в движениях и явственно приноравливала свой от природы быстрый шаг к неторопливой поступи спутниц; две другие, едва достававшие ей до плеча, выглядели похожими, как близнецы.
Между тем они даже не были родственницами. Джун Даблиш и Айрис Пасифайр приятельствовали много лет. В женщинах, которые водят дружбу, с годами все сильнее проявляются общие черты, – в отличие от мужчин! – и сходство может перерасти в подобие.
Так случилось и с нашими дамами. Если мисс Даблиш надевала капор цвета «дымчатая роза», мисс Пасифайр, не сговариваясь с ней, выходила в шляпке оттенка «встревоженный лосось». Заказывая обувь, обе могли быть уверены, что подруга выберет тот же фасон. Когда же у мисс Пасифайр, к некоторому ее смущению, выросли усики, она заглянула к мисс Даблиш, дабы обрести утешение и получить дружеский совет, – и обнаружила подругу изучающей объявление, в котором описывалось новейшее средство для удаления растительности.
При этом мисс Даблиш озабоченно разглядывала свою верхнюю губу в карманное зеркальце. Обеих в городе считали милыми старыми девами, и ни за одной не водилось худшего греха, чем чревоугодие. Пусть тот, кто никогда не покупал вместо свежего шпината коробку бисквитных пирожных, первым бросит камень в двух подруг.
