Да у меня и самого пар вырывался изо рта. Ее согрели в замке, она очнулась спустя несколько часов, но ничего не помнила о той ночи.
– Совсем-совсем ничего? – изумилась миссис Пибоди.
– Ни единого события. Доктор навещал ее каждую неделю, но и он ничем не смог помочь. Немало прошло времени, прежде чем она начала вставать и выходить в сад… Пожалуй что не раньше весны, а, Малколм?
– Так и есть, не раньше весны. Всю осень лежала и всю зиму.
– Но память к ее светлости так и не вернулась. Да только сдается мне, не больно-то леди Кроули и хотела этого.
– Почему, мистер Рэндалл? – пискнула Энни.
Садовник погладил бороду в задумчивости.
– В ту пору я об этом смолчал, – наконец сказал он. – Подумал, что незачем полоскать имя графа на всех углах. Он был добр ко мне… Когда я нашел леди Кроули, отнес ее в замок и вернулся на место побоища. Иначе его не назовешь! Кровь собралась на полу черными лужами. Я хотел накрыть миссис Саттон покрывалом, но заметил, что она сжимает что-то в кулаке. Я разогнул ее пальцы.
Это был кулон.
– Кулон?
– Сказать точнее, подвеска. Лорд Кроули с ней не расставался. Странная это была вещица! Она досталась ему от деда: серебряная голова волка с красным глазом. Милорд всегда носил ее на цепочке. О его досточтимом предке мне, по правде сказать, известно немного. В семье как будто избегали лишний раз упоминать его имя. Кое-кто говорил, что он был дурной человек и наделал немало бед. Но Кроули всегда были богачами, им хватило денег, чтобы заткнуть рты всем обиженным. Эту-то волчью голову и сжимала в кулачке мать нашей леди, а из груди графа торчал ее нож.
Вокруг раздались изумленные восклицания.
– Что же вы сделали, мистер Рэндалл? – спросила гувернантка.
Садовник поморщился. Его раздражала ее манера даже к последнему пьянице и бродяге обращаться подчеркнуто вежливо. «Мистер Рэндалл», – передразнил он про себя. Какой он ей к черту мистер! Она гувернантка. Ей положено смотреть на него сверху вниз!
Пару раз старик хотел поправить ее нарочито грубо, при всех.
Ему это простилось бы! Но даже самому себе он не признавался, что ее обращение льстит его самолюбию.
– Взял у нее кулон, миссис Норидж, вот что я сделал. И при первом удобном случае отнес в комнату милорда, как будто он там и лежал все это время. Уж не знаю, зачем миссис Саттон так старалась сорвать его… Не слишком-то ей это помогло. В те времена еще был жив старый Кроули, дядюшка нашего графа, и у него хватило сил заткнуть рты всем, кто хотел докопаться до правды.
