– Граф Кроули вернулся в полночь с четвертого на пятое. Ни одна живая душа в замке не знала о его возвращении. Только лошади волновались в ту ночь… верно я говорю, Малколм?
– Кажись, все так.
– Да, лошади беспокоились, – повторил старик. – Граф прискакал верхом, бросил коня и кинулся в замок, но жены там не нашел… Тогда он отправился к священнику. Это мы узнали потом.
– Ты расскажи, как все обнаружил, – пробормотал Малколм.
– Проснулся я в то утро рано – не иначе, чувствовал что-то. Земля за ночь промерзла и покрылась инеем.
Трава поседела, точно шкура у старого волка. Я увидал коня графа, который тоскливо топтался возле конюшни, и меня вдруг словно ударил кто. «Беда случилась, Аллан», – сказал я себе. Подбежал к коттеджу у ворот… – Садовник тяжело вздохнул. – Мне тогда было чуть за сорок. Врать не буду: вряд ли нашелся бы на тридцать миль вокруг мужчина сильнее меня…
– Вы были настоящий красавец, – вставила миссис Пибоди.
Старик неодобрительно покосился на нее.
… – но того, что я увидел в домике священника, даже мне проделать было не под силу.
Дверь была выбита – сорвана с петель. Внутри словно смерч пронесся. Все перевернуто, разбросано, разломано… Камин давно остыл, и ветер разметал золу по всей комнате. Страшный холод стоял внутри, мертвый холод, я бы сказал, – да только мертвецов там хватало. У миссис Саттон была разбита голова. А у милорда из груди торчал нож."
"Женщины ахнули и перекрестились.
– Все было залито кровью, – продолжал старик. – А на двери снаружи…
Он замолчал.
– Что – на двери снаружи? – осмелился спросить Питер, когда молчание стало слишком тягостным.
– На двери снаружи остались следы гигантских когтей, – медленно ответил садовник.
Две служанки взвизгнули.
– Господи, спаси нас, грешных! – Миссис Пибоди перекрестилась.
– Вот и я так сказал, когда приложил к ним ладонь, – мрачно проговорил Рэндалл. – Господи, воскликнул я, спаси нас, грешных! Ведь каждый коготь был длиннее моего пальца в полтора раза.
Он поднял руку, и все присутствующие уставились на огромную мозолистую ладонь садовника, черную от въевшейся земли.
– Неужто медведь… – прошептала кухарка.
– А кто бы это еще мог быть, кроме медведя! Я, правда, слыхал, что последнего медведя истребили в наших лесах лет двести тому назад, но всякое бывает… До сих пор мороз по коже, как вспомню эти следы.
Леди Кроули я нашел в соседней комнате. Она была без сознания. В первый миг я решил, что она мертвая, – такие ледяные у нее были руки.
