– Что за человек был ее брат? – спросила миссис Норидж.
– Ужас до чего скрытный! Видно, хватало в его жизни того, о чем надо молчать. Одного утаить не мог: руки у него были золотые. Не то что у моего дурня! Трэвис делал все, от посуды до детских колясок. Он и по металлу работал, и из дерева вырезал… А как-то раз, когда у меня корзина развалилась, он мне такую сплел взамен – загляденье! За домом у него мастерская, он купил печь и обжигал в ней посуду. Мне как-то довелось подглядеть, как он расписывал блюдо, и скажу вам так: Трэвиса Берча сам Господь в лоб поцеловал.
Вот, смотрите, что он мне подарил.
Флосси неуклюже доковыляла до полки и сняла белую чашку с синим цветком на боку.
– Невероятная работа, – сказала миссис Норидж, не покривив душой.
– Мне поначалу страшно было в руках ее держать, а Киттону я и вовсе запрещала ее трогать. Я васильки люблю – вот мне Трэвис на ней василек и изобразил.
Она смахнула слезу.
– Пуще всего он трясся над сестренкой. Держал ее при себе, никуда не выпускал. Берег, значит.
Только Иви к своим шестнадцати выросла хитрюгой, не в укор вам будь сказано – вы-то, должно быть, видали ее совсем малюткой? Ох и проказливая девчонка! Чуть Трэвис за дверь, она удирала и носилась по берегу, точно козочка по горам. А то приходила ко мне и играла с Пусси. – Флосси кивнула на кошку, устроившуюся в корзине. – Кажись, Трэвис сильно опасался за нее… Она как-то проговорилась, что там, где они жили прежде, он прятал ее от чужих глаз, когда к нему заявлялись гости. Рассказывала, как сидела в подвале и слушала мужские голоса над своей головой.
Брат обустроил для нее там настоящее убежище. Иви называла его гнездышком. Но все это осталось в прошлом, а здесь никаких гостей у них не бывало. Ни разу!
– Давно они переехали сюда?"
"– Год назад, – не задумываясь, ответила Флосси. – Тихие, и всегда готовы прийти на помощь – дай Бог всем таких соседей! Киттон мой их недолюбливал, ну да он никого не любил. А мне так они очень были по душе. – Она вновь промокнула полотенцем набежавшие слезы.
– Такая веселая девчушка наша Иви, так звонко смеялась – чисто колокольчик! Ну, вы лучше меня знаете, раз вам довелось воспитывать ее. И всегда у нее наготове для меня было ласковое слово! А то, бывает, прибежит на кухню и давай помогать. Маленькая – а до того смышленая! Своих детей мне бог не дал, и я всегда думала, какая несправедливость: многие люди были бы счастливы иметь такую дочурку, как Иви, – а у самой Иви ни отца, ни матери.
