Защищаясь, убийца выставил вперед руки, и миссис Норидж почудилось, будто одна красная полоса за другой вспухает на его смуглой коже. Камни заплясали на ровной поверхности, как если бы страшная сила встряхнула скалу, точно простыню; дерево на ее краю, переломившись пополам, с тяжким стоном рухнуло с обрыва. Земля ожила. Тысячи песчинок снизу, с берега реки, поднялись вверх, словно подхваченные невидимой рукой великана, – и визжащий черный рой взвился над Миднари-Рок, слепя и оглушая все живое.
А в центре этой бури стояла Кэти, закрыв глаза.
Ни единый волос не шевелился на ее голове, ни одна оборка не колыхнулась на платье. Она стояла посреди полного безмолвия, посреди сияющей тишины, в голубом свете, укутавшем ее, точно кокон.
– Дже-е-ек! – взвыл Брендан, бессильно пытаясь схватить ее.
Горсть песка ударила его в лицо. Он вскрикнул от боли и принялся тереть глаза. Миссис Норидж видела, как он выставил вперед руки, точно слепец, и пытается наощупь идти к Кэти. Ветер оглушил его, стегал, кричал на разные голоса, сбивая Коу с толку.
Из бешено крутившегося песчаного роя выступило подобие фигуры. Фигура плыла, мерцая и дрожа. Она то рассыпалась, то уплотнялась; в ней можно было, точно в облаке, увидеть и человека, и льва, и гигантскую птицу.
– Джек! – отчаянно крикнул Коу, вглядываясь. – Это ты, Джек?
Он двинулся за ней.
Брендан, полуослепший, шел вдоль края пропасти, пытаясь схватить то, что ускользало от него. Все ближе, ближе, ближе… Лицо его было искажено ужасом. Он выкрикивал невнятицу, он то бранился, то молил отпустить его.
И, наконец, нога его соскользнула с края скалы. Брендан взмахнул руками, пытаясь удержать равновесие. Быть может, это ему бы удалось, но последний порыв ветра, самый страшный из всех, ударил Коу в плечо.
Брендан взвыл, зашатался и с последним воплем – «Джек!» – рухнул в пропасть.
И все оборвалось.
Нечто, чему миссис Норидж не знала названия, замерло перед Кэти. Лишь легкое движение воздуха возле ее прекрасного лица, словно прощальное прикосновение того, кто уходит навсегда, – и оно растаяло в солнечном свете, исчезло, не оставив после себя ничего, кроме еле слышного вздоха.
* * *– Рад сообщить вам, что миссис Эванс пришла в себя. – Доктор Хэддок встретил вопросительные взгляды двух женщин и ободряюще улыбнулся: – Нэнси, вы можете зайти к ней.
Девушка скрылась за дверью, где лежала больная, и из комнаты донеслось радостное восклицание.
– Я навещу Кэти позже, – сказала миссис Норидж, поднимаясь.
