По потайной комнате поплыл острый запах уксуса.
– Что это? – рефлекторно зажала нос Татьяна и закашлялась.
Дорошин вытащил из кармана тонкие перчатки, которые, Лена знала, всегда возил с собой. Достал один из свертков, развернул. Внутри оказалась тончайшей работы серебряная солонка.
– Фаберже, – крякнул Дорошин, перевернув ее. Татьяна охнула. – А завернута она в сентябрьский номер газеты «Призыв» 1917 года, которая пропитана уксусом для лучшей сохранности серебра. Тот, кто упаковывал эти предметы, знал их цену и надеялся максимально сохранить до лучших времен.
– Раз газета от 1917 года, значит, упаковывал это все еще адвокат Леонтьев, – предположила Лена.
Дорошин снова полез в интернет.
– Да, ты права, – поделился он. – Первый номер газеты был выпущен в июне 1917 года Рыбинским советом рабочих и солдатских депутатов. То есть это произошло после Февральской, но до Октябрьской революции. Вначале она была откровенно меньшевистско-эсеровской, хотя иногда и допускала на своих страницах перепечатки из «Правды».
Они агитировали за коалиционное правительство, за Учредительное собрание, за наступление на фронте войны, за спокойствие во время июльских событий в Петрограде. Даже после октябрьского переворота редакционная коллегия состояла из меньшевиков. В феврале 1918 года ее переименовали в «Рыбинские известия» и возглавил ее Бухарин, но нам интересно не это, а то обстоятельство, что адвокат Леонтьев за месяц до Великой Октябрьской революции уже знал, куда ветер дует, и предпочел спрятать фактически украденное им наследство своих племянников от греха подальше.
Они начали вскрывать другие ящики и разворачивать хранящиеся там ценности. Их взору открывались сотни предметов, входящих в дворянские сервизы от известнейших мастеров России и Франции. Перед глазами мелькали клейма Сазикова, Овчинникова, Хлебникова, братьев Грачевых и Фаберже.
Ножи и вилки с фарфоровыми ручками, роспись на которых не повторялась, столовые ножики с перламутровыми рукоятками, золоченые вещицы – все они завернуты в газеты или тряпки, пропитанные уксусом.
Часть тарелок была проложена бархатными прокладками, явно «родными». Столовые приборы разложены с особым пиететом, по одной ложечке в сафьяновых углублениях.
Крупные изделия лежали в отдельных ящиках. Так кладоискатели обнаружили еще один пузатый серебряный самовар, с краником, крышечкой, конфоркой. Все его детали были завернуты отдельно и сияли первозданным блеском, ни на йоту не потемнев за годы хранения.
