Куда это он меня забирает?
Хотя… какая разница? Завтра у меня методический день, пар нет. Я собиралась поработать с фонограммным материалом, но… сделаю это послезавтра.
И я даже не спрашиваю ничего. Просто присылаю “ок”, натягиваю спортивный костюм, куртку, беру телефон и, махнув Лике, убегаю.
Хочу его увидеть. Хочу прижаться к нему. Потребность у меня нестерпимая. Не хочу и знать, куда увезёт.
Пусть увозит.
— Куда едем? — плюхаюсь на сиденье рядом и первая тянусь к нему за поцелуем.
— На дачу, — отвечает на поцелуй и разворачивает машину.
— Зачем? — поднимаю бровь. Настроение подпрыгивает, внутри появляется приятная вибрация.
— Трахать тебя буду, Адамовна. И долги с тебя стяжать, — подмигивает, а потом врубает громко музыку и топит педаль газа в пол.
Я откидываю затылок на подголовник сиденья и прикрываю глаза. Скорость, музыка и рядом шикарный сексуальный парень. Я никогда не чувствовала себя такой свободной и такой раскрепощённой.
Конечно, внутри назойливо стучит маленький молоточек, говорящий: “Василина, всё в жизни просто не бывает.
За всё надо платить — и за это тоже придётся”.
Но впервые в жизни я готова с этим едким голосом поспорить.
Почему я должна платить за то, что мне хорошо? Кто это сказал? Кто принял такой закон?
Я всегда себя одёргивала, с самого детства ограничивала в эмоциях, в еде, в развлечениях, в порывах.
То самое “не смейся, а то потом плакать будешь”.
Верила безоговорочно. Настроила границ и сама их соблюдала.
Я никогда не была полной, генетически не склонна, тогда почему лишние сто калорий в день вызывают панику? Почему каждая радостная эмоция горчит тем самым “потом будешь плакать”? Почему за каждым порывом я жду оплеуху?
Да, жизнь — весы.
Но это не значит, что за каждую улыбку я обязательно заплачу слезами."
"— Надеюсь, ты выспалась, потому что ночью я тебе спать не дам, — слышу мужской голос и понимаю, что действительно задремала.
Выхожу из машины и вижу, что мы остановились на участке возле небольшого домика. Белые под кирпич стены, серая черепица, аккуратное крылечко, дорожки, выложенные по кайме округлыми камнями разной величины.
На небольших фонарных столбиках круглые светильники вдоль всей небольшой аллейки от крыльца до ворот.
— Это дача моих родителей. Добро пожаловать, — кивает Семён, жестом приглашая пройти за ним к домику.
Он включает что-то в щитке у ворот, и кроме фонарей ещё загораются разноцветные огоньки, окаймляющие беседку во дворе и длинную качель рядом с ней.
