– Как вас зовут? – повелительным тоном спрашивает главный и окатывает меня своим тяжёлый взглядом, от которого морозом кожу пробирает."
"– Олеся Станиславовна, – наконец мои руки свободны и я могу поправить очки.
– Аким Максимович. Очень приятно, – представляется и кивает главный, протягивая мне руку.
Вот так наглость!
Похитили меня, мешок на голову надели, держали со связанными руками, убить угрожали! А теперь руку мне протягивает для приветствия. Светский приём ещё пусть устроит.
– Не очень, – складываю руки на груди и смотрю на него исподлобья.
Вот вроде бы с виду такой представительный мужчина. Умный – по глазам видно. Взгляд острый, жёсткий, такой долго не выдержать. Но ведь умный же! И бандит…
– Я прошу прощения за своего помощника, – терпеливо отвечает он, но видно, что терпение его не шибко с запасом. – Он не адаптировался к новым реалиям, к сожалению.
– Меня это не сильно успокаивает, уж простите, – перебиваю его. Так, конечно, делать некрасиво, но и ситуация красоты не требует так-то.
– Я вам сказала уже, господа бандиты, я хочу домой!
У этого Акима Максимовича в кармане звонит телефон. Не в первый раз, кстати. Он жутко раздражается, когда видит абонента на экране, и сбрасывает.
– В общем, Олеся Станиславовна, – его тон меняется на куда менее мягкий. – Ты какой предмет преподаёшь?
Его переход на “ты” мне совершенно не нравится, но я вдруг осекаюсь, решив не спорить с ним. Потому что, когда он снова убирает телефон, за поясом его пиджака я замечаю рукоятку пистолета. Это остужает мой пыл до градуса сильно минус, напоминая, что передо мною не шкодливый школьник.
– Начальные классы, – незаметно сглатываю.
– Отлично. Мне подходит. Сергей покажет вам вашу комнату, – снова переходит на вы. – Располагайтесь.
– В каком смысле? Я…
– Пап, это кто?
И я, и главный оборачиваемся. В дверном проёме стоит невысокий мальчишка лет семи-восьми. Темноволосый, в пижаме и с роботом в руках. Его сходство с отцом сразу же бросается в глаза. Только у мальчика цвет глаз другой.
У отца они тёмно-карие, почти чёрные, а у мальчика ярко-зелёные.
– Это Олеся Станиславовна, – отвечает сыну Аким Максимович, и я замечаю, как меняется тембр его голоса. Жёсткие металлические нотки пропадают, сменяясь на бархатную теплоту. – Твоя учительница.
Меня он даже не спросил, согласна я или нет. Но при мальчике я, конечно, спорить не буду. Он-то здесь причём, что отец его такие методы использует?
– Я Костя, – мальчик подходит ближе, прижав робота к груди.
