– Ищейка на службе у министерства продовольствия – вот ваша стезя! Какое вам дело, откуда у них бекон? Когда вы его ели, у вас за ушами трещало! Еще чаю?
Харботтл не возражал. Несколько минут он звенел в чашке ложечкой.
– В деревне хорошо! – внезапно заявил он. – Но это расследование мне не нравится, шеф.
– Проблема в вашем комплексе неполноценности, – невозмутимо заметил Хемингуэй. – Когда вы заговорили о сквайре, я понял: быть беде. Вы же стали вспоминать былые деньки, когда были деревенским пареньком, возили навоз и ломали шапку перед сквайром.
– Вот еще! – возмутился хмурый подчиненный. – В жизни не возил навоз и ни перед кем не ломал шапку. Что мне было ломать, когда я ходил с непокрытой головой?
– Так вы из красных? Здесь лучше забыть о равенстве, это тупиковый путь. – Увидев, что инспектор тяжело дышит, он примирительно добавил: – Остыньте, Иов, поберегите свои сосуды!
– Почему Иов? – подозрительно спросил инспектор.
– Если бы вы читали Библию, то знали бы, что этот бедняга страдал ужасной болезнью.
И много чем еще.
– Хочется узнать, от чего я страдаю!
– Главным образом, от меня.
Инспектор неуверенно улыбнулся:
– Вы начальник, сэр, мне не следует вам противоречить. Но я никак не пойму, что вам нравится в данном деле. По мне, либо оно окажется таким простым, что его вполне раскроет местный сержант, о ком вы высокого мнения, либо разверзнутся глубины, до которых нам ни за что не донырнуть.
– Я ценю качество. – Хемингуэй взял редиску. – Обстановка хороша, как и действующие лица, исключая поляка.
Не каждый день происходит убийство в провинциальной среде приятных респектабельных людей. Снеттисхэм, конечно, и в Беллингэме раскопает кого-нибудь со списком судимостей длиной в вашу руку, он и окажется виновным, но пока что все выглядит заманчивее. Здесь есть возможности – назовем это так.
Инспектор нахмурился:
– Поляк – вам это не понравится! – и племянница, над которой потешается местный начальник полиции. От остальных я бы ничего не ждал. Только понять бы, почему начальник полиции проглотил язык, стоило Карсторну упомянуть Драйбека.
– Драйбек – его поверенный, играет с ним по выходным в гольф, – объяснил Хемингуэй.
– Вы знаете это от Карсторна, сэр?
– За милю видно, что начальник полиции водит дружбу с большинством замешанных в деле. Потому и поторопился вызвать нас. Я его за это не виню.
Харботтл сопроводил этот факт людского несовершенства удрученным покачиванием головы, однако спорить не стал, а снова погрузился в молчание.
