– Просто переживаю, – вру, пожимая плечами. – А ты зубы мне заговариваешь, да? Я правда отвлекаюсь.
– Это долгие годы работы с противным директором. Училась отвлекать его любыми способами.
Ее методы работают на самом деле, за что я снова безмерно ей благодарен. Мне становится заметно спокойнее, пока я разговариваю с Есей на отвлеченные темы. Она прекрасная девушка, глупо было бы не признать это.
Мы подъезжаем к больнице, и я снова начинаю нервничать, хотя, честности ради, все же меньше, чем двадцать минут назад.
Еся из машины выходить не спешит, и я смотрю на нее, не понимая: она собралась тут сидеть?
– А ты?
– Я не пойду, наверное… – говорит, замявшись. – Ты там нужен, а я что?
– А ты мне нужна, – говорю, не раздумывая даже. Правда нужна. Я без ее поддержки умом поеду. И пусть это эгоистично, наверное. Но правда сейчас нужна, очень-очень. – Я не вывезу без твоей поддержки, Есь. Выйду в окно, и тебя некому будет отвезти домой.
– Это шантаж!
– Я шантажист. Пойдем, Есь, ради моей сестренки.
Она закатывает глаза, но все-таки выходит из машины и заметно сдерживает улыбку.
А дальше халаты, бахилы, длинный белый коридор, удивительно удобные диваны и никаких новостей.
Я очень боялся, что буду слышать, как Яська кричит, но тут не слышно совсем ничего, а дальше, к палате, естественно, нас не пускают.
Я пишу Ромке, мужу Яси, что приехал и что я рядом с Ярославой, совсем-совсем рядом, а потом начинаются долгие муки.
Рома выходит к нам, говорит, что Яська держится молодцом: совсем не кричит и много матерится.
А еще что все идет хорошо и очень быстро, поэтому ждать нам, наверное, недолго. И потом он уходит. И оживаю я, только когда на мое плечо опускается голова Есении.
Я сижу на диване, упершись локтями в колени, а она – совсем рядом.
Не упрекает, не отвлекает, не смеется над моими переживаниями. Молча поддерживает и находится рядом, так, как мне очень нужно сейчас. Так, как никто в мире не умеет больше.
Как я мог просрать все это?
– Она справляется, – шепчет Еся, а потом осторожно берет меня за руку.
Я успокаивал ее точно так же в лифте, когда мы застряли и она очень переживала. Сейчас, когда в поддержке нуждаюсь я, она дает мне ее сполна, хотя имеет полное право развернуться и уехать отсюда, оставив меня. – Все будет в порядке. Ярослава очень сильная.
– Вы, женщины, вообще невероятные, – говорю правду и сжимаю руку Есении чуть сильнее, а потом поддаюсь порыву и поднимаю кисть, пару раз целуя костяшки. Это само происходит.
