Когда в моей жизни будет хоть немного спокойствия?!
– Вы… – начинаю я кричать, решая защищаться нападением. – Вы что, совсем уже?!
– Я? – Он смеется надо мной, и это злит еще сильнее, хотя я понимаю прекрасно, что в этой ситуации моей вины сильно больше.
– Вы, конечно! Кто вас просил отвечать мне, а? Это был спектакль для Марины, от которой у меня уже мозг кипит!
– Так удался спектакль, разве нет? – Он снова смеется, а меня снова толкает какая-то непонятная эмоция на совершенно идиотские поступки.
Я преодолеваю те два шага между нами, которыми сама же и спешила нас разделить, а потом, совершенно безрассудно, тычу пальцем Мирославу Сергеевичу в грудь и смотрю на него снизу вверх, прищурившись.
– Спектакль должен был быть другим, я ждала, что вы оттолкнете и мы расскажем ей правду. Это вы придумали всю эту чушь с нашими якобы отношениями, и я устала выслушивать от Марины, что не должна такая зачуханка, как я, быть с таким восхитительным мужчиной, как вы. Ясно?!
– Ну, во-первых, как это я должен был тебя оттолкнуть? – Он так гаденько улыбается, что меня немного подташнивает.
– А во-вторых, – он тоже прищуривается, зачем-то заправляет мне волосы за ухо, а потом наклоняется к уху и шепчет: – Во-вторых, не надо верить всем подряд. Ты восхитительная, Принцесса.
А потом отстраняется.
И уходит на улицу.
А я так и стою тут одна, снова делая пару шагов к стойке, чтобы просто не рухнуть на кафельный пол.
О боги… Почему он такой сложный? Ну почему? Он не мог оттолкнуть, сказать, что я сошла с ума, посмеяться и забыть? Не мог? Да я бы даже признала сумасшествие! С удовольствием! Но почему-то все планы давно стали рушиться к черту, и вышло то, что вышло…
Я не знаю, как работать дальше сегодня.
Весь день быть с ним в одном помещении и, возможно, даже пересекаться.
Казалось бы, да что такого, просто поцелуй, и тот случайный… Но нет. Не для меня. Я никогда не целуюсь ни с кем «просто так». Это только с Ольховским вечно какая-то чертовщина у меня случается.
Пытаюсь собрать себя в кучу, потому что надо выходить к нему, а я не готова… Интересно, а если я отпрошусь, он отпустит? А что. Скажу, что неважно себя чувствую (в целом это даже не ложь), уеду домой, до завтра сожру себе мозг чайной ложкой, возможно пореву от эмоций, а с утра приеду на работу, словно и не было ничего.
Точно! Так и сделаю.
Все-таки собираюсь с силами и выхожу на улицу, прижимая к себе сумку, словно она мой щит и чем-то может помочь.
